Аменемхет слушал беседу братьев с явным, хотя и никому не видимым удовольствием. Собственно, сейчас ретивый военачальник признавался в том, что план верховного жреца храма Амона-Ра есть перл подлинной мудрости и трезвого патриотизма. Терпеливое накопление сил, вот чем не следовало пренебрегать. Но пролитое на землю вино обратно в кувшин не вернешь.
Камос нервно дергался в воде, чувствуя, что и она уходит из-под ног.
– Это тупик!
– И я так думал, но случай пришел нам на помощь. А может, это сам Амон вмешался. Я предпочитаю думать так.
– Так что же случилось?! – нервно спросил фараон.
– Прошлой ночью люди Шахкея ловили в порту корабельшиков, хотя бы и пьяных, дабы снарядить свои суда для плавания. Поскольку народу схвачено было много, то в неразберихе на пристани, в предутреннем тумане одному, самому удачливому, удалось ускользнуть, лежа в маленькой лодке, как будто ее унесло течением. Гнаться за ней было некому, потому что все встречали как раз другую лодку, что подошла к пристани. А в ней мой корабельщик заметил человека с одной рукой, нескольких израненных воинов, связанного человека и мальчика.
– Мальчика?! – Аменемхет выпрямился в кресле.
Яхмос не ответил и лишь подергал своим плоским носом.
– Я стал думать, кто бы могли быть эти трое?
– Почему трое?
– Потому, правитель и брат, что раненые гиксосы нам неинтересны. Нам надо думать о связанном мужчине, об одноруком мужчине и мальчике. Про однорукого нечего и говорить, это предатель Хека.
Камос тихо замычал в воде от злобы.
– Мужчина в путах, если внимательно обдумать его описание – длинное лицо, высокий рост, – это «царский брат» Мегила.
Фараон даже закашлялся в воде от неожиданности.
– Почему не сам Апоп? «Царский брат», связанный, в лодке с Хекой здесь, у нашей пристани! Что ты еще выдумаешь?! – Камос повернулся к Аменемхету, ища в нем поддержку в опровержение несуразных фантазий брата. Но жрец был как никогда серьезен.
– Мегила действительно в Фивах, я привез его сюда на ладье Амона. А Яхмосу о нем рассказал, наверное, Хека.
Младший брат кивнул:
– Я сначала ему даже не поверил. Этот однорукий шакал слишком много болтает, и нельзя понять, какие его слова надо считать правдой.
На правителя Верхнего Египта было неудобно смотреть.
– Зачем ты его привез?! – спросил Яхмос.
– Он сам сдался мне и попросил защиты от Апопа. Он мог быть нам полезен. Он много интересного рассказал мне во время плавания. А потом сбежал, – спокойно сказал верховный жрец и поймал на себе внимательный взгляд младшего брата.
– И я ничего, ничего не знал! – заныл Камос.
Яхмос, чтобы смягчить раздражение брата, сказал:
– Ты болел.
– Я знаю! – крикнул фараон и чуть не пошел ко дну.
– А кто, по твоему разумению, этот мальчик? – очень осторожно, даже не глядя на Яхмоса, спросил верховный жрец.
Генерал немного помедлил, покачиваясь вперед-назад на длинных сандалиях.
– Твой племянник, сын князя Бакенсети.
Аменемхет закрыл глаза:
– Почему ты так решил?
– Твой безносый дурак Са-Амон радостно сообщил мне и всем, что убил сына Бакенсети, утопил в реке. Все пожелали увидеть тело. Мы подняли саркофаг на поверхность, благо у пристани неглубоко. Подняли в спешке, никуда не удалив жрецов. И обнаружили там статую Птаха. Поверженного Птаха. Но я подумал, что мальчика в Фивах тоже ждали. Если его хотели убить, значит, были уверены, что он появится.
Верховный жрец ничего не ответил.
– Услышав рассказ удачно сбежавшего корабельщика, я подумал: а что, если этот мальчик Мериптах? Возраст схожий, и к какому другому мальчику могло быть такое внимание, чтобы возить его вместе с «царским братом» и великим колдуном. Когда ко мне пришли люди Шахкея, я сказал им: у вашего господина есть три человека, которые мне нужны, пусть он отдаст мне одного из них, и тогда я отпущу его с людьми по воде. Я ничего не знал точно, только насчет Хеки я был уверен, но сказал им так, как сказал. Гонцы отвечали, что их господин будет думать. На рассвете простодушный Шахкей прислал спросить, кого из троих, колдуна, княжеского сына или «царского брата», я прошу для себя. Он не знал, что я спрашиваю наугад. Теперь мы должны решить, кого? – Яхмос говорил с удовольствием, ему было приятно продемонстрировать, что он может побеждать не только силой, но и умом.
– А мы не можем потребовать всех троих?
– Нет, правитель и брат, даже двоих не можем. Шахкей должен явиться перед Апопом и оправдаться в бегстве из Фив, и в позорном бегстве. Ему нужны два подношения к трону.
Камос крикнул слуг, и ему помогли выбраться из воды и обернули в простыню. Фараон, слегка поддерживаемый с двух сторон, добрался до пустого кресла, стоящего рядом с Аменемхетом. Тяжко в него опустился, вялым жестом отослал прислужников, вздохнул и сказал:
– Нам надо требовать колдуна. Я не могу простить покушения на свою жизнь. Кроме того, не забывайте, что я еще плох, а этот нечестивец знает средства, какими можно поставить меня на ноги.
