Госпожа Аа-мес тайно снеслась с канцелярией Апопа, дабы сообщить о тебе. И, я думаю, не просто сообщить, но в самых превосходных словах, приписав тебе небывалые достоинства. Я сам воспитывался в Аварисе и знаю, что такое известие может вызвать там определенный интерес. Но я был потрясен тем, каким он оказался в этот раз. Апоп сам явился на тебя посмотреть! Чудо из чудес! Скажу тебе честно, не представляю, какие нужно было найти слова, чтобы возбудить подобную спешку. Тем более что князь и так собирался по окончании времени разлива доставить тебя в столицу, в тамошнюю школу, как это делают все почти номархи Нижнего и Верхнего Египта, когда их потомки достигают определенного возраста. Думаю, тут все дело в том, что госпожа Аа-мес вела двойную игру. Во время пыток в храме Птаха (стало быть, эти сведения надежные) старый учитель Неферкер сообщил, что она известила о тебе и верховного жреца Аменемхета, и не просто о тебе, но о том родимом пятне, что появилось у тебя на ягодице. Откуда-то ей стало известно, что это древний знак, отличающий мужчин рода Иниотеф, столь славного еще в те времена, когда страной не правили «царские пастухи». Я долго думал обо всем этом в бессонные ночи и, как мне кажется, раскрыл секрет госпожи Аа-мес. Она сделала так: сообщила Аварису, что мальчиком Мериптахом интересуются Фивы, сообщила Фивам, что мальчиком Мериптахом интересуется Аварис. Больше ей ничего не нужно было делать, все остальное происходило само собой. Никто никогда не догадался бы об ее участии в этом деле, если бы она не поторопилась, не обнаружила своего умысла. Увидев ладью Апопа, она велела вымыть, умастить и нарядить тебя, дабы ты больше соответствовал ее восторженному описанию, посланному в столицу. Князь хотел зарезать ее прямо тогда, но я, несчастный, отговорил его. Глупый визирь, горе правителя!
Князь Бакенсети все понял. Его положение было ужасно. Ты должен попытаться понять его сердце. Он так готовился к встрече с Апопом, он так боялся, что все движется к концу. Это расставание было для него страшнее смерти и гибели в пасти крокодила или в огне пожара. А в тебе он обнаружил страшную угрозу. И не мог говорить с тобой открыто, подозревая в тебе душевную близость со своим самым главным и коварным врагом – госпожой Аа-мес. Поэтому он решил спрятать тебя подальше от царских глаз. Просто спрятать. Ты должен его понять, о, должен, Мериптах! Он не мог желать гибели своему сыну, но и не мог позволить, чтобы ты встал между ним и его царем.
С помощью своих подлых служанок (все женщины дома были у нее в полнейшем подчинении) госпожа Аа-мес выследила место твоего укрытия и выслала к тебе двойника князя Бакенсети, дабы тебя выманить. Теперь ты видишь ее ужасающий умысел?! Все случилось так, как она задумала. После того как жестокосердный Апоп пронзил ножом то самое сердце, которое любило его более, чем любое другое в этом мире, он озаботился тем, как сохранить порядок в городе. Известие об убийстве номарха могло бы вызвать бунт. Надо было сделать так, чтобы известие об этой смерти не распространилось. Азиаты заняли все покои, круг посвященных в случившееся был скован страхом немедленного умерщвления. Даже я, изувеченный горем, под воздействием царского приказа согласился молчать. Слух удалось запереть в клетке. Но так не могло продолжаться долго, и тогда решено было вызвать двойника. Апоп велел ему изобразить Бакенсети и остался доволен. Теперь на троне сидит существо, еще недавно боявшееся показаться на людях при свете дня, как какая-нибудь крыса. Но не он, не поддельный князь, худшее из бедствий. Она, она, твоя мать, коварная госпожа Аа-мес получила всю настоящую власть, и ничто не может противиться ее слову. Она добилась, чего хотела, хотя в начале пути ее замысел мог показаться просто смешным. Она заставила сойтись в поединке и царя, и верховного жреца, и множество других достойных людей, и бросила тебя, своего сына, в горнило схватки, как бросают чистильщики каналов кусок окровавленного мяса крокодилам, чтобы они собрались в одном месте, где их легче перебить.
Но достичь власти и властью распорядиться – это разные вещи.
За короткие дни своего господства она сумела настроить против себя всех, кроме служанок, которые преданы ей даже больше, чем ее коротконогие собаки. Апоп отбыл, убедившись, что город спокоен и считает, что его номарх здравствует. Реха показали с балкона толпе два раза, этого хватило. Слуги или в самом деле поверили, что ничего не произошло, или решили, что безопаснее делать вид, что поверили. Это было разумно после той беседы, что была у каждого с царем.
