Мериптах искоса поглядел на Апопа. Башня недоверчивого страха, столь прочно высившаяся во мраке маленькой души, не то чтобы покосилась, но подернулась каким-то смущающим туманом. Царь показал рукой в сторону дальней двери, не той, через которую мальчик попал сюда.
– Идем со мной. Я все тебе расскажу.
Это был тронный зал. И устроенный на сугубо египетский манер. На стенах сцены охоты на бегемотов и диких гусей, лодочные прогулки и сбор урожая, все в желто-лазоревой гамме. Единственное, в чем было отличие от привычных сюжетов дворцовых и храмовых картин – царь здесь нигде не совершал подношения и не получал благословения от какого-нибудь иного бога, кроме Сета. Рыжая голова того, кто коварно подстерег Озириса, виднелась и там, и там, и повсюду.
Мериптах остановился в центре зала, внутренне дрожа и пораженно вертя головой.
Апоп взошел на постамент и опустился в широкое кресло, густо покрытое золотой чешуей – змей вернулся в свою шкуру.
– Начну с самого начала. Ты не просто мальчик. Ты дитя Авариса, Мериптах. Драгоценное произведение этого великого города. Ты захочешь спросить, кто твои мать и отец. Обычно ответа на этот вопрос никто из детей города не знает, и желание знать это считается желанием опасным и греховным, попытка же узнать – преступлением. И тягчайшим. Крепость наших устоев питается этим незнанием. Даже я, властитель Авариса и великого царства, лишен и права, и возможности разведать, кем и от кого я был зачат. Во-первых, это запрещено законом, за исполнением которого следят особые должностные лица, во-вторых, у нас все так устроено, что это просто невозможно сделать. Ты хочешь спросить: для чего нужен такой странный закон?
Мериптах пожал плечами. Слова царя пока прокатывались по его сознанию с внешней стороны, не слишком его задевая. Даже фраза о том, что князь Бакенсети не отец его, не проколола защитной пелены бесчувствия, что еще облепляла его душу. Но внутри уже что-то начинало шевелиться. Хвосты неожиданных мыслей выпрастовывались как бы ниоткуда, пугая его самого.
– Этот закон позволяет добиться того, чтобы все дети Авариса были равны меж собой и перед царством. Всех их одинаково кормят, обо всех одинаково заботятся, всех одинаково учат. Постепенно, при переходе из возраста в возраст, выясняются их склонности и способности. Кто-то будет простым офицером, учителем, строителем или писцом, кому-то уготована роль египетского номарха, некоторые отправляются в иные страны, ко дворам царей и вождей, дабы там исправлялась воля Авариса и соблюдался его интерес. Аварис всегда добивается своей цели, потому что всегда применяет для достижения ее тех людей, которые больше всего для этого подходят. И «царскими братьями», и царями становятся лучшие из лучших, отобранные, вызревшие. Предназначенные. Всю жизнь гиксос идет к венцу своей карьеры, он виден со всех сторон с младенческих лет, и его характер, и способности. Ни случайно, ни с помощью интриги нельзя получить ту должность, что тебе не полагается. Так заведено было давно, еще нашими первыми, великими царями. Правителями мудрости. Все другие способы наследования власти, которые существуют в мире, порочны. У варваров, дикарей леса и пустыни, чаще всего власть захватывает самый сильный, тот, что убивает одряхлевшего вождя. Но надо ли долго доказывать, что самый сильный мужчина племени не всегда самый лучший вождь. Сила и мудрость редко соединяются в одном человеке. В странах культурных применяется наследование власти не по силе, а по крови. Фараон, царь, князь всегда желает передать свой трон человеку, в коем он видит продолжение своей жизни. Ты следишь за моими словами, Мериптах?
Мальчик похлопал глазами. Он постепенно начинал верить, что настоящей и, главное, быстрой опасности для него тут нет, несмотря на огненное засилье Сета на стенах. Кажется, его не съедят. Ведь, скажем, повар никогда так долго не беседует с гусем, которого предполагает зажарить. На том месте в голове Мериптаха, где все было выжжено страхом, вдруг проклюнулись ростки зеленого интереса. И он понимающе похлопал глазами.
– В разных владетельных домах по-разному. Где-то для сохранения драгоценной, как считается, царской крови женят меж собою сестер и братьев.
– В Сузах, – вдруг сказал мальчик.
Апоп с веселым интересом поглядел на него сверху:
– Это Мегила тебе рассказал?
Мериптах замялся. Он не знал, стоит ли говорить, откуда ему это известно. Давешние голоса в темноте уже и ему самому казались немного приснившимися. Мериптах пожал плечом. Царь не стал устраивать немедленного следствия по поводу этой проговорки.
