Да, все склады уничтожены. В резервуарах с питьевой водой кучи отбросов. Сожжено даже то, что не должно гореть. Сохранился только склад строительного леса, и то лишь потому, что там все плавает в специальном растворе. Гнутые сосновые стволы для корабельного хребта и ребер.
Война на уничтожение. Такие войны не кончаются перемирием. Но останавливаться нельзя, тем более возвращаться. Это будет прямой призыв – убивайте меня, я обессилел.
Яхмос поинтересовался, нет ли известий от Хнумхотепа, оставленного в Темсене для обучения и экипирования новых полков. Деньги, конечно, очень важны, но потребно еще и время. Бывшего крестьянина за месяц не обучишь правильному строю и даже азам фехтования.
От Хнумхотепа известий не было.
Даже неутешительных.
Кроме того – Аменемхет! Да, он изъявил покорность, он открыл золотые закрома (все ли?), но так будет продолжаться лишь до того момента, пока армия будет наступать. Камос, как доносят, опять сделался задумчив и редко покидает пределы своих покоев. Приходит иногда мысль о том, что не в одних только зловредных лекарствах однорукого мошенника в данном случае дело. Ведь еще с самых младенческих пор были заметны в старшем брате некая сумеречная плаксивость и частый молитвенный настрой. Может статься, он не только был хитро вовлечен во влияние Аменемхета, но всегда и мечтал быть вовлеченным.
И таков фараон!!!
От всех этих мыслей становилось невозможно сидеть на месте.
– Пойдем, – сказал Яхмос Санеху, – покажешь.
Хранилище вымачиваемой древесины было в южной части города. Яхмос шагал быстро, обходя курящиеся дымом кучи мусора, отмахиваясь от мушиных роев, что уже развелись на гусиной падали. Поглядел издали на свистопляску вокруг статуи Сета, уже густо опутанной веревками вокруг шеи и плечей. По команде все эти жилы ненависти разом напрягались и статуя наклонялась, и в этот момент выражение лица преступного бога становилось удивленным. Он не мог поверить, что эти быстросмертные существа, орущие вокруг, всерьез покусились на его славу.
– Там, – сказал Санех, – за забором.
Забор только на внешний взгляд был неказист. Скрывал он огромную территорию, всю изрытую неглубокими продолговатыми ваннами, в которых лежали в мутной, вонючей жидкости изогнутые нужным образом, ошкуренные и распиленные пихтовые и сосновые бревна. Целое богатство для здешних краев. Из деревьев, росших в нильской долине, в кораблестроении использовалась лишь акация, да и то шла она лишь на рыбацкие лодки. Чтобы воздвигнуть настоящий боевой корабль или царскую ладью, надобно было везти дерево с северных островов или из страны Рутену. Даже несведущий человек сказал бы, что тут собрано настоящее богатство, генеральский глаз оценивал увиденное в других единицах – здесь лежит целый флот. Над каждой ванной пальмовый навес. И ни одной живой души. Никто не присматривал за громадными складами. Впрочем, если трезво поглядеть, это было не богатство, а обуза. Сколько им еще мокнуть, этим дровам? И сколько нужно плотников, чтобы взять их все в дело?
Прогулявшись между ваннами, подергав своим приплюснутым носом, ничего, судя по всему, не придумав, да и не желая думать, Яхмос вышел за ограду. И сразу свистнула стрела. Она задела висок парика на голове полководца и немного повернула вокруг своей оси, так, что Яхмос ослеп на один глаз.
Санех и охранники выхватили мечи, оглядываясь и пытаясь сообразить, откуда прилетела стрела. Им не пришлось долго думать. Из-за ближайшей дымящейся свалки вылетел, вопя непонятное распяленным ртом и размахивая шипастой палицей, огромный гиксос и ринулся на Яхмоса. Два копьеносца, стоявшие справа и слева от генерала, сделали шаг вперед, одновременно выставили вперед бородатые копья и аккуратно проткнули грудь нападавшего.
Яхмос поправил парик и стал зряч на оба глаза.
– Где мы? – спросил Мериптах, ошеломленно оглядываясь.
Апоп не мог ответить, он бурно дышал после подъема, успокаивая обеими ладонями могучую грудь. Они стояли на вершине кирпичной башни, внутренность которой была аккуратно выгрызена спиралевидной лестницей, только что ими одоленной. Открывшаяся картина делилась на две, примерно равные части. Направо, насколько хватало любопытства, лежало пятнистое пространство – шершавые тростниковые острова и сияющие водные зеркала. Чем дальше, тем власть воды становилась заметнее. В некоторых неподвижных проливах могли бы разместиться целые флоты, но сейчас мелькали лишь отдельные лодки. Внизу, почти у подножия башни пролегала высокая, укрепленная набережная – настоящая крепостная стена.
Отвечая на незаданный вопрос, Апоп пояснил:
– Когда-то здесь был порт, но потом решено было его убрать. Теперь морские суда швартуются у четырех северных пристаней, а нильские корабли сгружают свои товары там, посмотри. Нет, отсюда не видно.
– А это?
– А это Аварис.
