Начальник гарнизона удовлетворенно кивнул. Он был согласен с мыслью царя: ничто так не успокаивает народные брожения, как неизменность жизненного порядка. Кроме того, ему было приятно убедиться, что владыка только кажется отсутствующим, на самом деле даже в таком несчастье вожжи ситуации он держит в своих руках.
«Брат» Эта уже собирался удалиться, как вдруг последовало еще одно подтверждение, что дремлющий повелитель не дремлет.
– Что там? – спросил он.
Начальник не понял.
– Что там с кораблями Яхмоса?
С самого момента появления «Телец» и пришедшая с ним эскадра неподвижно стояли перед башней, вцепившись якорями в илистое дно. Египетский флот стал такой же привычной частью пейзажа, как соседние камышовые острова. Теперь же там возникло некое колебание в рядах, движение. Восемь кораблей, по четыре справа и слева от флагмана, вдруг покрылись матросской беготней. Тяжелые весла по команде съезжали с палуб в воду, окружая корпуса веерами брызг.
– Они хотят напасть, – сказал Апоп, почти не открывая рта и смеженных страданием глаз. – Разорви их на куски, брат.
Оба были ранены, и Нутернехт и Хнумхотеп. У одного – правая рука и щека в ожогах, у второго обмотана рука выше локтя. Оба мрачны и задумчивы. Военный совет в беседке «Тельца» получился невеселым. Половина кораблей в состоянии полной негодности. Удалось высадить десант на двух широких отмелях у восточных стен, но они затапливаются разливом реки, так что для длительной осады на них все равно не укрепиться. В водном лабиринте по-прежнему властвуют лодки гиксосов, легкие и неуловимые. Нападения их всегда неожиданны, и хотя некоторые удается потопить, вреда они наносят больше, чем терпят ущерба. Корабелы ропщут, есть попытки дезертирства.
Яхмос вскинулся.
– Пойманы и казнены, – успокоил его флотоводец. – В целом же положение скверное.
На сухопутном фронте дела обстояли не лучше. Пересеченную мелкими каналами равнину до западных стен Авариса полки прошли, неся потери. Причем потери в основном ранеными. В такую жару, да еще и в сырости и жидкой грязи, самая малая царапина оборачивается горячечной раной. Да, полки стоят у самых стен, на расстоянии полета стрелы, и даже ближе, где есть укрытия. Самое удобное положение для штурма. Плетеные лестницы заготовлены в достаточном количестве. Хнумхотеп вздохнул и остановился. Но под взглядом генерала следующим усилием закончил речь:
– Но гиксосы нас не боятся. Они смеются над нашими воинами, называют детьми ила. Обливаются в самые жаркие часы водой и жарят прямо на стенах мясо, так чтобы дым шел в сторону нашего стана.
Яхмос внимательно слушал, оттягивая пальцами и без того удлиненный подбородок.
– Вы, значит, считаете, что штурм приведет к гибели?
И моряк, и пехотинец лишь вздохнули, отводя глаза.
– Через несколько дней к ним начнут подходить конные подкрепления из провинции. Нечистые будут становиться все сильнее, а мы все слабее. Какой вывод отсюда следует?
И Нутернехту, и Хнумхотепу было ясно какой – грузиться на оставшиеся корабли и возвращаться домой, пока это еще возможно. И так впечатление произведено сильное. Все увидели, что с Аварисом воевать можно, и можно наносить ему удары совсем близко к сердцу. И через год-другой, вырастив новые полки… Вслух эти соображения они, конечно, произнести не могли. Не мог этого сказать и Санех, хотя был в душе согласен с ними.
Яхмос улыбнулся:
– Мы должны атаковать! Штурм, вот чего от нас не ждут! Завтра на рассвете!
Ответом было молчание. Но Яхмос был не такой человек, чтобы подпасть под общее настроение. Он был монументально уверен в своей правоте, и тем более, чем меньше внешних оснований было для нее.
Завтра на рассвете – штурм.
– Штурм?! – командиры полков мрачно, исподлобья глянули на своего генерала.
– Штурм!
Не посмевшие возражать, но продолжавшие сомневаться Хнумхотеп и Нутернехт были отосланы к войскам.
Спустя несколько часов восьми судам из эскадры, сопутствующей «Тельцу» в стоянии на водах, велено было атаковать дамбу, перегородившую бухту. Нанести удар прямо в лоб аварисской обороне. Бессмысленность этого действия была очевидна, но в этом и было зерно замысла. Гиксосы наверняка расценивают подобное действие так же, поэтому всерьез и не ждут никакой тут атаки.
Помимо игры во внезапность была у генеральского плана и вторая цель. Он полагал, что отвлечет этим часть сил от тех мест, которые станут завтра на рассвете атаковать Нутернехт с Хнумхотепом.
Яхмос был бодр и решителен, несмотря даже на то, что знал больше неприятных новостей, чем его офицеры. На рассвете сегодня пришло известие, что Андаду, начальник мемфисского гарнизона, разгромил отряд Небамона, подкрадывавшийся к городу. Верховный жрец Птаха воспользовался волной, которую подняла боевая ладья Амона, и спустил на воду свою лодку, но та бесславно перевернулась.
И даже это известие не усомнило генерала в правильности того, что он делает. Удар нанесен Птаху, слава Амона неуязвима и в конце концов возобладает.
