– Я все-таки тебя нашел, – прошептал он и качнулся. Ему было плохо, сквозь прижатые к животу пальцы проступила кровь.
Мериптах боком-боком, цепляясь спиною за стену низкого трюма, двинулся к выходу. Спаситель закрыл от слабости глаза, и мальчик воспользовался моментом, чтобы проскользнуть мимо него.
– Куда ты? – последовал вслед за ним обиженно-насмешливый шепот.
Но Мериптах не стал его слушать и как-то сразу даже забыл о раненом, оказавшись снаружи. Это было легко объяснимо – мир внешний был слишком не похож на кошмар трюма. Прежде всего воздухом, который своей чистотой и свободным щедрым количеством сбивал с ног и ослеплял. Кое-как овладев своими затекшими ногами, Мериптах присел – пристроился спиной к бронзовому причальному колу и довольно быстро перепилил о его зазубренный край ненавистную веревку. С трудом и стоном вывел руки из-за спины и на мгновение потерял сознание. И только после этого осмотрелся.
Еще стояла ночь, но со всеми мельчайшими признаками приближающегося рассвета. Но это было лишь самое первое и не самое главное, что можно было сказать об этой ночи. Сплющенные в трюме чувства мальчика теперь, внезапно расправившись, оказались способны воспринять эту ночь целиком, даже в ее невидимых моментах. Стало понятно, что она со всех сторон окружена непонятной тревогой, она уязвлена и возмущена по краям и что надо ждать уже неизбежных каких-то, уже почти обрушившихся неприятностей. Хотя тут, на набережной, стояла тишина. Лодки покорно мокли, через каждые сто шагов горели выносные светильники портовой стражи. Все было, как в тот глухой вечер, когда он попал в руки Себды, пробегая кратчайшим путем к вожделенному весь этот длинный-длинный месяц месту.
Что же, теперь ноги, кажется, возвращают себе способность двигаться. И можно докончить то, что было начато.
Или вернуться в дом Апопа?
Сзади послышалось шумное, несчастное дыхание. Раненый спаситель показался из люка:
– Мериптах, подожди!
Мериптах вскочил.
– Если ты… то я закричу, тут повсюду, хоть и не видно, стражники.
Это удержало мальчика от того, чтобы немедленно сорваться с места.
– Ме… – опять начал какую-то фразу раненый, но потерял свое ползучее равновесие и рухнул обратно в трюм.
Больше мальчик не сомневался. План дальнейшего движения был в его голове отчетлив и ярок и не потускнел в духоте трюма. Ноги с каждым шагом несли бесшумную фигурку все быстрее. И вот он уже не на набережной, уже в темном переулке. Ух ты! Через что это перепрыгнул, через пьяное или мертвое тело? Надо бы стеречься, сеть припортовых переулков пропитана неожиданностями.
Сзади раздался обессиленный крик. Раненый все же выбрался вторично из подвала, сейчас его услышат. Подбегут. Нет, сначала проснутся, потом… Из-за переулочного поворота выскочили две фигуры с копьями в руках. Мериптах вжался в стену, но тут же понял, что этим вооруженным людям не до него. Они уже живут по законам большой тревоги, пропитывающей городскую ночь, и старательно пылят куда-то посланные неведомым приказом.
Один поворот, другой. Третий поворот, опять стражники, опять озабоченные. Надо притаиться. Да, надо притаиться, потому что впереди уже видны они – те самые ворота. Ошибиться было нельзя. Эта стена была самая высокая из всех в городе. А у ворот шестеро стражников в темных одеждах, остроконечных шлемах и с длинными копьями. Тревожно топчутся на месте. Ворота заперты. Стена высока. И ведь надо туда, за стену.
– Мамочка, госпожа мама, как же это сделать?!
– Что? – Апоп повернулся к стоявшим за спиной «братьям».
– Такое случается иногда. В наших хрониках отмечены подобные случаи. Раз в пятнадцать-двадцать лет в недрах гарема созревает некий бунт. Женщины объединяются каким-то образом, обманув наших наблюдающих и верных Аварису служанок. Обычно это случается, когда в гареме оказывается слишком много дочерей одного какого-нибудь племени. Тогда одна из них становится тайной жрицей тайного племенного божества. Они совершают секретные жертвоприношения, и в какой-то день, обычно день полнолуния, возникает неожиданное дикое празднование. Черные чары вырываются наружу, и начинается бессмысленный, визгливый бунт, ярость обращается против служителей, подвернувшихся под руку. Но в этот раз это несчастье оказалось просто невероятным по размерам, как будто кто-то его подготовил и чем-то подпитал.
– Женщины не усмирены?
– Нет достаточных свободных сил.
– Что же они делают?
– Там много женщин с островов, видимо, они во главе всего. Мы специально держали среди них одну замечательную особу, женщину в возрасте, с несомненными способностями внушать людям страх и уважение. Она доносила нам обо всем, гасила глупые настроения в самом зародыше, за что пользовалась большими послаблениями. Мы даже разрешили ей завести собаку. Бесора родом с болотного берега далекого северного моря. Дочь тамошнего царя, она сама увязалась за одним из наших посланцев.
– Не Мегила ли это был? – устало поинтересовался царь.
Смотритель гарема только наклонил голову:
– Да, в молодые годы ее привез в качестве своей жены брат Мегила.
