Небамон стоял на носу рядом с изваянием путеводной богини и резко, по-птичьи дергал головой то в одну, то в другую сторону, если ему казалось, что он слышит подозрительный звук на воде или на берегу. При этом он ни на мгновение не забывал о главном, о той невидимой связи, что следовало поддерживать в сознании между его ладьею и ладьею Ра, совершавшей параллельное плавание в противоположном мире. Одновременно с ее появлением из Дуата он должен оказаться перед пристанью Темсена. Специальный жрец из дома Птаха был выделен ему верховным жрецом вместе с наилучшим храмовым измерителем времени, и Небамон следил за показаниями этого устройства, сверяя их со своим внутренним ощущением текучей стихии. Без этого умения не может быть никакого полководца, ни храбрость, ни хитрость, ни сила не заменят его.
Фивы возникли слева по борту как раз в тот момент, когда Небамону показалось, что им пора возникнуть. При слабом небесном освещении насладиться громадностью и великолепием города было затруднительно. Какие-то блеклые, расплывшиеся квадраты, протянувшиеся вдаль к бледным оскаленным вершинам восточной гряды. Впрочем, у Небамона и возможности не было для праздных разглядываний. Проскальзывая мимо южной столицы Египта, он больше уделял внимания воде, а не берегу. Если бы Шахкей или Аменемхет захотели помешать ему, то лучшего места, чем главная набережная, не найти. Течение тут было замедленное, русло прямое, без извивов, мест для наблюдения сколько угодно, необходимые для внезапного нападения суда легко можно было замаскировать среди бесчисленных товарных складов и купеческих кораблей, которыми буквально оброс берег.
Лучникам было приказано наложить стрелы на тетивы. Уключины запищали чаще. Никакое, самое внезапное нападение все же не будет внезапным.
Миновав бесконечный город, Небамон разрешил гребцам сбавить скорость, а лучникам сесть на палубу. Себе он расслабиться не разрешил. Увидев впереди костер, полыхающий прямо на воде, он отдал приказ рулевым, и те пустили ладью правее. Костер горел, конечно, не на воде, а на северной оконечности плоского острова, что делил в этом месте русло Нила надвое. Самым коротким путем к пристани Темсена был бы левый рукав, но Яхмос решил обезопасить свой и без того неожиданный для многих замысел одной дополнительной хитростью. По его плану ладья Птаха должна была обогнуть длинный каменный блин по правому потоку, развернуться у его южного конца, войти в левый поток и явиться к Темсену не с севера, как все ожидают, но с юга. Этот маневр гарантировал людям Небамона много дополнительных кровавых мозолей, но самого командира покорил своей логичностью. Ибо он прекрасно знал, сколь сильнодействующее оружие – неожиданность.
У южного конца острова ладья как бы зависла в темных водах, две сходящиеся струи нильского течения образовывали мертвую зону. Здесь Небамон рассчитывал дождаться условленного часа, не прилагая больших гребных усилий. Поигрывая всего лишь двумя кормовыми рулями, деревянная рыбина медленно вращалась вокруг своей оси, и тишина этого действа нарушалась лишь стуком подошв водного полководца, передвигавшегося с носа на корму и обратно, дабы все время иметь перед своим взором полосу невидимого горизонта на востоке. Каждый раз, проходя мимо носилок с «подарком» Птахотепа, стоявших на специальной, уважительно изукрашенной подставке под могучей нижней реей, он похлопывал по длинной полированной ручке, то ли поощрительно, то ли успокаивающе. Как будто лежащий проявлял нетерпение и рвался в центр событий.
Наконец, настал тот момент, когда прежде самого первого восточного луча появляется предчувствие его. Каким-то особенным египетским чутьем Небамон понял, что ладья Ра уже подплыла к самому выходу из Дуата и сейчас над еще плохо различимыми очертаниями восточной гряды покажется ее нос. Полководец Птаха отдал команду, и ладья, подчиненная ему, очнулась. Прекратилось бездумное парение в воде, осмысленно и решительно высунулись весла из бортовых прорезей и оперлись о воду.
В этот же момент Небамон услышал какой-то шум слева, со стороны мертвого острова. Его могли бы издавать бегущие в темноте люди. Не было никакого сомнения, кто-то хотел подобраться к «подарку» с суши, и наверняка это был не тот, кому «подарок» был предназначен.
Восточный край мира едва заметно осветился.
Ладья Птаха решительно вильнула в правый поток.
