Яхмос отвернулся, снова стал смотреть в сторону рощи. Потом повернул голову в сторону реки. Поверхность воды чуть заметно, таинственно светилась и на ней не было ни единой тени. Как будто по заказу прекратилось там бесшумное мелькание мелких лодок. Горы на востоке тоже молчали. Почти сразу вслед за наступлением темноты Яхмос разослал по всем направлениям полтора десятка лазутчиков-нубийцев из числа лесных охотников. Эти люди-змеи могли подползти и обнюхать голову спящего льва, не потревожив ни одну антилопу в их сновидениях. Теперь номарх ждал доклада. Сидящему колдуну же казалось, что он выбирает способ казни.
Хека заскулил у него за спиной, привлекая к себе внимание.
– Я еще не все тебе рассказал.
– Рассказывай, – недовольно и недоверчиво сказал генерал.
И услышал историю о «царском брате», перебежавшем к Аменемхету.
Вначале Яхмос лишь презрительно фыркнул, так же фыркнул и неотлучно находившийся при господине Санех.
– Ты просто хочешь выторговать у меня свою шкуру за эти сказки. – Номарх вытащил до половины клинок из ножен и снова загнал его туда, с каким-то особо кровожадным звуком.
– Нет-нет, это правда!
И Хека открыл огромный ларь с подробностями. Все, что запомнилось ему во время неоднодневного плавания по Нилу, во время бесшумного сидения за полотняной стеной палатки верховного жреца, он высыпал сейчас к громадным ступням номарха, радуясь тому, что запасы сведений столь громадны. Он понимал, что пока говорит, его не убьют, поэтому старался не вываливать великую тайну нечистого царства большими кусками, но разжевывал до последнего факта.
Яхмос и Санех слушали молча. И не было никакой возможности по выражению их лиц определить, как они относятся к тому, что слышат. Конечно, потрясены, в этом Хека был уверен. Можно ли представить себе человека, находящегося близко к вершине власти, который мог бы не оценить громадность сообщаемой новости. Ведь теперь все свои планы и виды на будущее придется рассматривать с учетом услышанного. Хека продолжал говорить, почему-то опасаясь того момента, когда надо будет остановиться. Но остановиться все же было необходимо, надо было узнать реакцию Яхмоса.
Хека смолк, как будто бы переводя дух.
– Все ли ты сообщил мне, предатель?
– Нет-нет, есть много, много такого, что мог бы я рассказать. Я…
И тут вдруг оба слушателя, и брат номарха, и его телохранитель, одновременно расхохотались. Трудно сказать, как бы все обернулось для говорливого колдуна, но на стене возник Нутернехт и сообщил, что явились первые лазутчики.
Как Яхмос и ожидал, и с реки, и с восточных гор подозрение должно было быть снято. Никакого непонятного движения там замечено не было. Последним к брату номарха был допущен молодой негр, настаивавший на том, что ему есть что сообщить. Даже в темноте, сверкая ненормально белыми зубами, он затараторил, помогая своим словам еще и руками. Никто не понимал толком этот белозубый язык. Тогда негр на несколько мгновений отбежал в темноту и вернулся уже не один, а с тушкой молодого белоносого павиана.
Далее можно было не переводить. Гиксосы обнаружились. Причем там, где им и полагалось быть. Лазутчик, обрадованный тем, что его поняли, артистично зажимал нос, тряс, зажмурившись, головой, показывая, как нестерпимо пальмовая роща смердит в ночи.
– Не зря их называют нечистыми, – сказал Санех.
Хека зажмурился от сильнейшей досады. Оказывается, он совершенно зря только что расстался со своим главнейшим сокровищем. Его бы и так не убили. Однако немного утешал смех генерала, прозвучавший в ответ на его поразительное сообщение. Может быть, вооруженный гусь глуп? Не понял, не поверил!
Яхмос пришел в состояние приятного возбуждения. Так бывало с ним всегда, когда появлялась возможность не томиться в ожидании, но действовать. Расстановка сил была теперь ему совершенно ясна. Шахкей изготовился к тому, чтобы захватить подарок Птахотепа. Не совсем понятно, зачем он ему, разве что для того, чтобы попугать Аменемхета, но они и так уже сговорились, еще до захвата ладьи Птаха. Однако в данный момент не было времени и желания думать в этом направлении. План начальника гарнизона был ясен. Вопрос состоял в том, а надо ли его срывать? Можно было бы попробовать предупредить Небамона, чтобы он не причаливал в условленном месте, а поднялся выше по речному рукаву и вошел в камышовый канал южнее Темсена. Туда азиатам ни за что не добраться, тем более незаметно. Можно было и просто пугнуть людей Шахкея, показать им, что они обнаружены. Судя по всему, их там немного, они уйдут. Но Яхмосу эти выходы не годились. Это выходы труса, уклоняющегося от решительных шагов. Пусть все идет так, как задумано. Жрецы предупреждены. Как и задумано с самого начала, они увидят не только блистательную высадку Птаха, но гиксосское побоище подле нее. Нечистые сами обнажат оружие, и оружием же будут поражены. Даже пропитанные азиатским страхом бритые головы святош это впечатлит.
– Хнумхотеп!
