Надо немедленно отправить Камосу послание с объяснениями и обвинениями. Если поставить рядом возвышенное слово верховного жреца Амона-Ра и суетливое слово однорукого колдуна, чье над чьим возвысится? И есть к тому же в запасе кое-что для торговли с номархами в будущем. Земные пути он, может статься, готов отчасти уступить братьям, но тайная гробница должна быть достроена!
– Где Пианхи?
Са-Ра молчал.
– Где Пианхи?!
Са-Ра развел руками.
За ним послано, но его тоже никак не могут отыскать. Ни дома, ни на пристани, ни в храме.
Аменемхет остановился, отчетливо осознав, что все это уже не имеет значения. Есть ведь у него и другие писцы, а с этой историей можно будет разобраться потом, на досуге. Пока же надо собраться со всеми своими силами и аргументами.
– Приведи ко мне «царского брата».
Его дом – слишком ненадежное место, надо доставить сюда, где в подвалах найдется хорошая камера с толстыми каменными стенами и надежными запорами. В обмен на этого нечистого можно получить от братьев все, что необходимо. Все!!! В конце концов, он предлагает им немало вместе с этим серолицым – весь мир.
– Как он там, кстати? – поинтересовался Аменемхет, подразумевая Мегилу.
Ответом ему было неуверенное пожимание плечами.
– Что это значит?
– Его редко удается увидеть. Во дворе он почти не появляется, в бассейне искупался только раз, после прибытия. Что ест – непонятно.
– А слуги? Дети?
– Они там, – неуверенно сказал Са-Ра. – Понять, что происходит в доме, глядя издалека, нельзя. А влезать внутрь, за ограду, не велено.
– Приведи мне его. Возьми сколько хочешь народа. Если будет сопротивляться, покалечь, но не убивай. Он мне может очень скоро понадобиться. И позаботься о том, чтобы об этом никто не прознал.
В дверном проеме показалась маленькая, неуверенная человеческая фигурка. Она приближалась, торопливо семеня тонкими ногами, чуть наклонив голову вперед, как делают все храмовые служители. Когда человек приблизился, Аменемхет недовольно поинтересовался:
– Где же твой папирус? – Он решил, что это явился новый писец вместо Пианхи. Человек упал на колени и что-то забормотал под нос.
Са-Ра пришлось наклониться к ничтожному, чтобы разобрать его речь. Услышанное так потрясло его, что он с трудом разогнулся.
– Что еще?!
Голос верховного жреца был страшен. Са-Ра молчал, его выпученные глаза едва заметно отсвечивали в храмовом сумраке. Он не смел предъявить своему господину слова, только что поднятые с пола. Понятно, почему никто из младших жрецов не решился явиться перед Аменемхетом с этим сообщением. Удалось заставить только этого полувменяемого, да и то под угрозой сотни палок на его спину. И он приказанное исполнил. Пролепетал, лежа щекой на прохладном камне, что номархи Камос и Яхмос вместе с войском стоят у южных ворот храма и требуют, чтобы верховный жрец впустил их.
– Где же гиксосы? – поинтересовался Аменемхет. На мгновение его тонущее сознание вцепилось в эту щепку.
– Отошли без боя.
– Уже второй раз!
Са-Ра преданно смотрел на господина. Взгляд его говорил – прикажи, и я один выйду против этого войска и разметаю его.
Аменемхет медленно поворачивался вокруг своей оси, словно окидывая мыслью вновь и вновь обновляющуюся картину событий:
– Передай, что я впущу их. Но не с войском, как они хотят, а с ближней лишь охраной. И не прямо сейчас, а после богослужения.
– Сколько оно займет? – спросил Са-Ра.
– Только он, бог таинственный, знает, когда он даст ответ на почтительное вопрошание, что будет к нему обращено.
– Нет, – остановил тронувшегося с места Са-Ра Аменемхет, – скажи, что служба уже идет, и я на коленях пред наосом и вот-вот должен увидеть статую. Они на площади перед воротами?
Лежащий, несмотря на свое слишком уж неловкое положение, закивал:
– Да, на площади, на площади.
– Пусть ждут. Пусть возводят походный шатер и прикажут солдатам искать тень.
– А если они не захотят ждать? – спросил Са-Ра.
– Войти силой они не посмеют. Или тогда ничего уже не имеет значения, и мир рухнул, и нам нет места ни здесь, ни в вечной жизни.
Гигант сделал несколько шагов к выходу, но был снова остановлен:
– Нет, ты к ним не пойдешь. Пошли пророка Нутеру. Воины «Летящих стрел» знают его. А ты доставь мне Мегилу, мне нужен Мегила!
Осел, запряженный в повозку с огородной зеленью, задумчиво цокая маленькими копытами, тащился вдоль раскаленной длинной улицы, что шла почти параллельно руслу реки в сторону отлично различимых на фоне белого неба посверкивающих полированными гранями пилонов храма Амона-Ра.
