Я не могу говорить с Несс об этом. Не могу говорить об этих детях. Я сказал только, что съездил к Фэй, а об остальном умолчал. Думаю, Несс понимает, потому что не требует рассказывать больше. Из-за очередного откровения, злость на Люси только возрастает. Ненавижу ее за то, что она делает. Она контролировала мой мир столько лет, и вот опять. Знаю, она эгоистична, но неужели она не осознает последствий своих поступков?
На помощь приходят игнорирование этой новости и концентрация на учебе и Несс. Неожиданно, ревность к Олли попадает в центр внимания. Неудивительно, что я все испортил. Посмотрите на мою жизнь. И посмотрите на Несс, стоящую за моей спиной, волнующуюся обо мне и знающую, как, не давя, поддержать меня.
Несс понимает мою потребность в скором возвращении в Ланкастер, хоть я и знаю, что не должен ехать. Я говорю ей, что еду из-за Люси и, отчасти, так оно и есть. В основе моей боли и беспорядка в голове лежат переживания о том, как все это скажется на психическом здоровье Люси.
Когда я приезжаю домой, Люси нет. Как и папы. Когда мне рассказать ему об этом? Он все равно догадается; лучше, если у него будет время подготовиться. Хотя скорее всего он поступит так же, как и я. Проигнорирует свои чувства. Да уж, теперь я знаю, от кого унаследовал свой способ справляться с проблемами. Я не видел отца с самой встречи с Фэй. Не могу вспомнить, когда видел его в последний раз; даже, когда я вернулся из Лидса, он редко бывал здесь. Уверен, Люси ничего не рассказала ему о своих действиях. Возможно, будь папа почаще рядом с ней, Люси не стала бы искать Фэй. Кто знает?
Беспорядок, который вечно царит в комнате Люси мне только на руку, так как, когда я захожу, чтобы проверить пару вещей, она ничего не замечает. Это мой ритуал. Всякий раз, когда я возвращаюсь домой, я проверяю комод, в котором она держит лекарства. Я проверяю срок годности на упаковках и исследую содержимое. К моему облегчению, она принимает их. Но я обеспокоен тем, что с момента моей последней проверки, количество диазепама сильно уменьшилось. Если ей требуется дополнительная помощь для подавления тревоги — это плохой знак.
Коллаж из фотографий на стене напротив окна прикрывает облупившуюся краску там, куда она в подростковом возрасте вешала, а потом сняла плакаты. Я изучаю их, она расположила фотографии по спирали, изнутри — наружу. По краям фотографии с ней и ее друзьями из колледжа, а в центре наш с ней снимок. Двигаясь по спирали, я обнаруживаю промежутки, откуда она убрала некоторые фотографии. Раньше я никогда не присматривался, так что не знаю, кто или что было на них изображено.
Что примечательно, здесь нет ни одной фотографии нашей матери. Не уверен, что они вообще есть в доме.
Мое внимание привлекает одна из фотографий рядом с центром спирали: мы с Люси сидим на качелях на игровой площадке, одетые в одинаковые синие куртки и с одинаковыми улыбками. За Люси стоит папа и тоже улыбается. Следовательно, фотографировала нас Фэй. Здесь нам, наверное, около трех, прямо как мальчику, которого я видел. У Эвана на фото кудрявые каштановые волосы, и в нашей одинаковой одежде мы похожи, скорее, на однояйцевых близнецов, нежели на брата и сестру. Я закрываю глаза, не желая видеть фотографию. Когда Эван на фото соединяется с образом мальчика, я вижу за всем этим Фэй.
Хлопает входная дверь, я вылетаю из комнаты Люси и спускаюсь вниз. Ее большая сумка лежит возле двери, а сама она что-то напевает на кухне. Когда я вхожу, она оборачивается и сжимает меня в медвежьих объятиях в стиле Люси. Я выпутываюсь из ее рук.
— Я так рада, что ты снова приехал, — улыбается она, перекидывая свои кудри на одну сторону.
— Я приехал поговорить с тобой о Фэй. Я не могу рассказать Несс об этих детях.
Люси сводит брови.
— Почему нет?
Хороший вопрос. Я приехал как раз для того, чтобы понять это.
— Как только я узнаю все, что нужно, перестану участвовать в этом.
Люси растирает щеки и смотрит на меня решительным взглядом, который сообщает, что сделать это будет не так просто, как я думаю.
— Что именно ты хочешь знать?
— Хочу знать о детях. Ты знакома с ними?
Она отворачивается и достает буханку хлеба.
— Сэндвич будешь?
— Нет. Так ты виделась с детьми?
Люси мажет хлеб маслом и не отвечает, так что я прислоняюсь к столешнице и пытаюсь разглядеть за кудряшками ее лицо.
— Люси?
— Один раз. Но они не знали кто я. — Сложив вместе куски хлеба, она откусывает кусочек, избегая моего взгляда.
— Почему? Фэй не хочет, чтобы они знали?
— Их отец не хочет, чтобы они знали.
— Отец? Их отец живет с ними?
Люси затихает, жуя свой сэндвич с абсолютно отсутствующим взглядом.
— С ним ты тоже виделась?
— Нет. Только с детьми. Я хотела познакомиться с ними.
Вот оно. Реальная причина всего этого — едва заметная тревога в чертах ее лица. Неудивительно, что она на меня не смотрит. Я касаюсь руки Люси.
— Люси, это очень глупо. Если станешь слишком активно в этом участвовать, можешь…
Она выдергивает руку.
— Я в порядке!