Когда они вернулись из заснеженного леса, у дома стояла машина няни.
Мэдлин велела ему оставить пальто себе, и Джозеф отправился в нем домой, за двенадцать километров.
Рождественские каникулы Мэдлин длились три недели. Джозеф приходил каждый день, кроме выходных.
По выходным он сидел дома, и сердце его разрывалось при мысли о Мэдлин.
Он никогда не знал, что так бывает.
Откуда ему было знать?
За день до того, как Мэдлин должна была вернуться в Андовер, Джозеф шел к ней под дождем со снегом, и старое пальто садовника его почти не согревало. Он промок насквозь и дрожал, когда Мэдлин отворила дверь. Она потащила его прямиком к камину, принесла красное шерстяное одеяло:
– В такую погоду ведь можно насмерть замерзнуть!
И Джозеф стянул с себя мокрую одежду, завернулся в красное шерстяное одеяло и сидел у огня, пока она готовила горячий шоколад и кофе. Мэдлин принесла кружки и села рядом. Она спрашивала Джозефа, что он помнит о своей матери, а он вспоминал, как они с мамой после метели выходили на улицу и поливали горячим кленовым сиропом чистый снег, а потом его ели.
Пока сушились вещи Джозефа, они сварили в глубокой сковороде кленовый сироп. Джозеф надел сапоги садовника, потом они вынесли сковороду во двор, вылили сироп на свежий снег и стали ждать, пока сироп застынет. Джозеф собрал кленовую тянучку и покормил Мэдлин, а Мэдлин стала кормить Джозефа, и вымазала ему рот, и рассмеялась, и прижалась к нему, и поцеловала его в первый раз.
Первый раз.
Потом они вернулись в дом, под красное шерстяное одеяло.
Няня нашла их позже, и начались предсказанные ею крупные неприятности.
Няня сказала, что не собирается нести за все это ответственность и потерять работу. Нет уж, не собирается.
Но работу она все же потеряла.
Родители Мэдлин добились, чтобы Джозефа взяли под надзор. Ордер привез полицейский. Джозефу запрещались любые контакты с Мэдлин. Любое нарушение каралось бы по всей строгости закона. По всей строгости.
Затем Департамент здравоохранения и социальных служб штата Мэн вынес постановление о ежемесячных обязательных визитах к Джозефу и его отцу и оценке их семейной ситуации.
А Мэдлин забрали из школы в Андовере и отправили в школу в западной Пенсильвании. Джозеф не знал, в какую.
Три месяца спустя, пока Джозеф был в школе, к его отцу приехала сотрудница Департамента здравоохранения и социального обеспечения миссис Страуд и сообщила, что Мэдлин Джойс беременна. А ей всего тринадцать лет. На основании этой новой информации и мнения миссис Страуд Департамент здравоохранения и социального обеспечения считает необходимым поместить Джозефа в интернат для мальчиков. Миссис Страуд ставит мистера Брука в известность, что его сын рискует быть привлеченным к уголовной ответственности.
– Не в первый раз, – ухмыльнулся отец Джозефа. – И небось не в последний.
Миссис Страуд осталась ждать Джозефа.
Когда он пришел из школы, отец сказал:
– Эй, котяра, девчонка-то от тебя…
– Джозеф, – сказала миссис Страуд, – мне надо поговорить с тобой о Мэдлин.
После их разговора Джозеф бросился собирать свои вещи. Словно в тумане. Он скоро станет отцом. Отцом! В тринадцать лет! Отцом.
Он станет отцом!
И он знал, что должен быть с Мэдлин, и у них будет малыш, и малыша нужно держать подальше отсюда, от отца, значит, им придется переехать в другой штат.
Может быть, им помогут родители Мэдлин?
Обо всем этом Джозеф спрашивал миссис Страуд, пока они ехали в машине. Увидит ли он Мэдлин сейчас? Помогут ли им ее родители?
Миссис Страуд долго молчала.
Наконец сказала ему правду.
Родители Мэдлин помогать не будут. Он больше не увидит Мэдлин. Два месяца она доучится в школе в западной Пенсильвании, а потом вернется в Новую Англию. Где именно она будет жить, Джозеф не узнает. Он должен забыть ее навсегда. Ему всего тринадцать.
– Я скоро стану отцом, – сказал Джозеф.
– Тебе всего тринадцать, – повторила миссис Страуд.
Она отвезла его в интернат.
Джозеф пробыл там один день и одну ночь и исчез.
Миссис Джойс вызвала полицию, как только заметила Джозефа около их дома.
Джозеф тщетно пытался объяснить полицейским, что хотел только поговорить с родителями Мэдлин, познакомиться с ними, познакомиться по-настоящему, чтобы они разрешили ему увидеть Мэдлин. Он хотел, чтобы они знали, что он любит ее. И если после этого они не захотят помочь им с ребенком, ничего, он хотел, чтобы они знали: они с Мэдлин и сами справятся. Он будет работать. Он будет делать все что угодно.
Он любит ее.
– Лет-то тебе сколько, парень? – спросил полицейский. Джозеф ответил.
– Да ты и сам еще ребенок! – усмехнулся полицейский и отвез его обратно в интернат.
Джозеф провел там один день и одну ночь и исчез.
Полиция перехватила Джозефа, когда он голосовал на пенсильванской трассе, ведущей на запад.
Его отправили в ювенальный центр Адамс-Лейк. Ограда по всему периметру. Очень высокая. Все выходы на замке. Двери в комнатах на ночь тоже запирались. Снаружи.
В октябре миссис Страуд привезла какие-то бумаги.
– Что в них? – спросил Джозеф.
