Автобус свернул направо у старой Первой конгрегациональной церкви, и Дэнни снова сунул в уши наушники.
Я встал и пошел в конец автобуса. Джозеф оторвал взгляд от «Октавиана Пустое Место».
– Подвинься, – сказал я.
Он пристально посмотрел на меня. Потом подвинулся.
Остаток пути мы проехали молча.
МИСТЕР д’Ални ждал нас на остановке. Когда мы с Джозефом вышли из автобуса, он кивнул мне и протянул руку Джозефу.
Джозеф отпрянул на два шага назад.
– Все в порядке, – сказал мистер д’Ални. – Все в порядке.
Джозеф ждал.
– Давай поговорим, пока не прозвенел звонок.
И они ушли вдвоем, мистер д’Ални впереди, Джозеф за ним.
Не знаю, о чем они говорили.
Однако перед уроком физкультуры тренер Свитек устроил Джозефу разнос.
– Ты вообще соображаешь, что творишь? – сказал он. По правде говоря, проорал. В спортзале сами знаете, как все слышно.
Джозеф только пожал плечами.
– Если еще раз повторится что-то подобное, я лично пинками устрою тебе пробежку. По всему периметру зала.
Джозеф посмотрел на него:
– Как вы это собираетесь сделать?
– Увидишь и удивишься. Марш в раздевалку! – Тренер Свитек развернул свою инвалидную коляску. – Портер и Босс, вам, видимо, нечем заняться? Принесите сюда маты и расстелите вокруг батута. А ты, Перкинс, уложи маты у брусьев.
Джозеф прошел мимо них в раздевалку.
– Живо! – крикнул тренер Свитек.
Он так это выкрикнул, что стало страшновато. Будто имел в виду что-то другое, но что именно – я не понял.
Весь урок, когда не лазил вверх-вниз по канату – дурацкое, надо сказать, занятие, – я наблюдал за теми тремя восьмиклассниками, а они внимательно следили за Джозефом. И вовсе не потому, что он так ловко спрыгивал с брусьев.
Джозеф вроде бы ничего не замечал, за исключением одного раза, когда Джей Перкинс подрезал его на разбеге к козлу. Джозеф успел вильнуть и не сбил Перкинса с ног, но из-за этого пришлось повторить разбег еще раз.
Я не слышал, что сказал ему Перкинс. Джозеф не ответил. А Ник Портер и Брайан Босс веселились, словно были не на уроке физкультуры, а на представлении в цирке.
Тренер Свитек тоже приглядывал за этой троицей. Следил, чтобы они не пересекались с Джозефом на снарядах. А после урока именно им велел остаться и убирать маты, пока все остальные переодевались.
Позже, на выходе из раздевалки, Джей Перкинс посмотрел на меня, и он явно знал, кто я такой. Но не подал виду (ведь я всего лишь шестиклашка, а он – восьмиклассник). Он проводил меня долгим взглядом.
А я что – шел себе, и все.
Во время офисной практики мистер Кантон усадил меня и Джозефа на скамейку возле своего кабинета, чтобы мы были наготове лететь с любыми невероятно важными поручениями. Но вот беда, поручения у мистера Кантона закончились. Все журналы посещаемости мы уже привели в порядок, так что делать нам было абсолютно нечего – кроме как сидеть на скамейке, пока завуч ходил туда-сюда, туда-сюда, из кабинета и обратно.
В конце концов Джозеф достал из рюкзака «Октавиана Пустое Место» и начал читать.
И тут появилась миссис Хэллоуэй.
Она увидела книгу в руках Джозефа. А потом подошел завуч Кантон. И велел Джозефу убрать книгу. Дежурные здесь не для того, чтобы читать или еще как забавляться. Их долг – выполнять служебные обязанности. Ожидать важного поручения в любую секунду.
– Ну да, – хмыкнул Джозеф.
– Ну да? – повысил голос Кантон.
Джозеф засунул «Октавиана Пустое Место» обратно в рюкзак.
Миссис Хэллоуэй продолжала наблюдать.
– Быть ответственным, – снова завел свою пластинку мистер Кантон, – значит быть готовым исполнять то, что положено, даже если никто на тебя не смотрит и никто тебя не заставляет. Мальчики, вам все ясно?
Я кивнул. Как положено.
Джозефу тоже положено было кивнуть. Но он этого не сделал.
– Тебе ясно, Брук?
Джозеф встал со скамейки:
– Мне пора на занятия.
Кантон попытался схватить его за рукав.
Джозеф мгновенно сбросил рюкзак и прижался спиной к стене, подняв руки в защитной стойке.
И опять задыхался, словно ему нечем дышать.
– Не трогайте его, – прошептал я. – Пожалуйста, прошу вас, не трогайте!
Мистер Кантон посмотрел на меня, потом снова на Джозефа.
– Ладно, идите-ка вы лучше на занятия.
Я поднял рюкзак и протянул его Джозефу. Не сводя глаз с Кантона, тот взял рюкзак и пошел за мной, отставая на полшага.
Дышал он часто-часто.
– Джозеф!
Мы оба обернулись. Это была миссис Хэллоуэй.
– Джозеф, – сказала она, – мы неудачно начали. Попробуем еще раз?
Джозеф смотрел на нее исподлобья.
– Мне хотелось бы знать твое мнение об «Удивительной жизни Октавиана Пустое Место».
Джозеф закинул рюкзак за плечо и, бросив мне:
– Увидимся позже, – пошел вслед за миссис Хэллоуэй.
Больше до окончания уроков в тот день мы не встречались. На обратном пути я нашел его в автобусе в конце салона, где было так жарко, что окна запотевали. Джозеф читал «Октавиана» и оторвался от него, только когда мы проезжали мимо старой Первой конгрегациональной церкви. Тогда Джозеф протер стекло и стал смотреть, как снег падает на церковь и собирается у подножия ее белых колонн. Он глядел на нее и сквозь заднее окно, когда мы ее уже проехали.
– Что? – спросил я.
Он взглянул на меня.
