– Эйдан был влюблен в тебя, Милли. Я знал об этом, и однажды вечером он признался мне, что хочет бросить нашу мечту уехать в Бостон. Он хотел продолжить обучение дома. Из-за тебя, – он на секунду замолк и продолжил: – Когда отец узнал, то был в бешенстве. Мы должны были вместе уехать к нему. Эта мечта была с нами с детства. И я подумал, что, если у вас ничего не выйдет, он поедет со мной. В один из вечеров уже ближе к отъезду, он попросил меня оставить коробку на твоем столе, через окно, которое ты часто оставляла приоткрытым. В то время, как вы проводили время вместе, я направился выполнять его просьбу, но… заглянул внутрь. Я все же оставил её, но подходя к дому, я решил, что совершил ошибку. Ведь будь вы вместе, я уеду один.
Я всем сердцем чуяла не ладное. Едва не всхлипывая, продолжала молча его слушать.
– Тогда я сказал Саре, чтобы она забрала коробку и спрятала её у себя. Она воспротивилась, но под моими уговорами согласилась. Поэтому, когда ты вернулась домой, то уже ничего не обнаружила.
– Да ты… – я зашипела от злости.
– Прошу! Дай мне закончить Милли, а потом ты сможешь обрушить на меня весь свой гнев. Потому что, следующее будет вспоминать не просто.
Я сжала кулак и прикрыв глаза слушала его дальнейшие слова.
– В тот самый вечер, у океана, когда мы поругались с Сарой… Она сказала, что отдаст письма тебе, но я просил её не делать этого. Она обозлилась на меня и пошла в воду.
Мои веки сжимались все сильнее. Так вот в чем было дело.
– То письмо, что ты сегодня получила. Я… – он затих.
– Что ты сделал?!
– Я забрал его также, как и положил его туда Эйдан. В тот вечер я был с ним, когда мы завозили Келси к тебе. Стоило тебе закрыть дверь, как он ломанулся лезть к твоему приоткрытому окну. А я сказал, что мне нужно встретиться с друзьями, – он тяжело сглотнул, а тон сменился на более затруднительный. – Я вернулся, когда он уехал и стащил то письмо, что ты вероятно сейчас пепелишь своим взглядом. Я не знаю зачем вообще его оставил у себя. Забыл, наверное, – он вздохнул. – А на днях приехал Эйдан, и я понял, что моя мальчишеская глупость привела к глобальной катастрофе. Я ведь думал, что у него в колледже появятся новые девчонки и он забудет про тебя. Но стоило нам уехать, мой брат очень изменился. И лишь спустя время я понял, какую ошибку я совершил. Когда я встречался с девчонками, ему было трудно построить отношения. Но я идиот так и не решился раскрыть ему эту тайну, ужасно боялся его реакции. Но когда он явился ко мне на порог и спросил почему ты думаешь, что все те письма были адресованы Саре, я больше не стал лгать. Ведь он доверился мне с доставкой тех писем. Мне ужасно стыдно, господи, – я слышала, как он почти заплакал.
Я молча смотрела на письмо. Кусок бумаги, такой небольшой, но такой важный. Из-за которого мы потеряли так много лет. Он одиноко лежал на столе, и я не могла оторвать от него взгляда.
– Тогда Эйдан вернулся домой лишь в пол 7 утра. И мы уехали.
– Люк ты… – я чувствовала, как глаза заполняются саднящими слезами. Из-за пелены картинка поплыла и я сморгнула. – Ты эгоистичный придурок, – выкинула я. Когда послышался мужской надрывный голос.
– Прости меня пожалуйста. Мне было ужасно сложно в этом признаться. И вы оба вправе не общаться со мной до конца жизни. Лишь прошу не оставляй его в таком состоянии. Он был в таком же шоке, что и ты, когда все узнал. Я отобрал у вас эти годы, я идиот, признаю, Милли.
Я подошла к окну, прислонившись лбом к холодному окну. Я все еще не могла смириться с тем, что только, что услышала.
– Мне не хотелось бы видеть тебя до конца своей жизни, Люк. Ты был мудаком и оправдания тебе нет! Я любила твоего брата, всегда, и если бы только ты не поступил, как полный кретин мы были бы вместе! И не потеряли столько лет! А Сара?! Что ты скажешь о ней? Вы поругались из-за этих писем, потому что она не была такой же эгоисткой, как ты!
– Да, но клянусь, я бы никогда не позволил ей исчезнуть, если бы только мог.
– Слишком поздно, – мои губы сжались в плотную линию, а глаза застроились на небе. – Я не стану тебе обещать, что у меня будут силы простить тебя.
– Я понимаю.
Больше не говоря ни слова, я сбрасываю трубку. Откладываю телефон и томно рычу. От боли, от злости. Глаза так сильно зажмуриваются, что я уже не чувствую, как перехожу на немую истерику.
Сара, моя дорогая сестра. Значит эти глупые доводы, что они были связаны с Эйданом – полная чушь. Одновременно хочется улыбаться и плакать. Я так сильно хочу обнять её, просто с ума сойти.
Я начинаю потрясываться в слезах. Не много ли слез за один вечер?
– Где бы ты ни была, я знаю, что ты всегда близко. Во мне все от тебя, а в тебе – от меня, – такова участь близнецов и я улыбаюсь сквозь пелену слез, когда встречаюсь с темным небом.
