Она содрогается в немом плаче. И я понимаю, как она себя сейчас чувствует. Повернувшись боком в её сторону, она не поднимает на меня своего взгляда. И я осознаю, как же она красива, даже, когда плачет. Небольшие пряди прилипают к мокрым щекам. Губы сложены домиком. С длинных ресниц, стекла туш, оставляя следы.
Но она все также прекрасна.
Я делаю шаг к ней и теперь мы встречаемся глазами. Они такие холодные и пустые. Что по моему телу пробегает тот же холодок. Когда-то я видел их и после мы долго находились в разлуке.
– Милли, – моя рука тянется к ней, но она уворачивается. – Прошу, поговорим.
Она смотрит на меня таким трепещущим взглядом, что я едва сам не содрогаюсь. Хочется подойти и взять её в свои объятия. Сковать прочно и навечно.
Но моя девчонка Смит этого не желает. Она делает шаг назад, не отрывая своих стеклянных глаз.
Меня резко ударяют по спине, довольно сильно, и я пошатываюсь. От того, как я резко отступил, в ноге сковала боль. Но сцедив зубы, я старался стерпеть.
Еще удар, но я перехватил руку парня. Он пытался ударить меня. Но каждый раз я то уворачивался, то удерживал его кулаки. И все же ему удалось.
Челюсть засаднило, но я не думая ответил тем же. Пока мне не удалось откинуть его назад от себя. Я мог бы продолжить эту ненужную перепалку, но только не при ней. И не когда мое чертово обезболивающее в машине. Опять.
Я обернулся, но Милли там не было. Мои глаза бегло окинули территорию и у дороги я заметил такси, в которое через пару секунд она запрыгнула.
Я потер переносицу.
То, что она не сказала мне ни слова, это было куда гораздо хуже. Потому что я знаю, когда ей больнее всего – она молчит. Забирается к себе в голову, остается наедине со своими мыслями, и они терзают и мучают её. Как и тогда, когда я почти потерял её. Но сейчас не отпущу, ни к кому и ни за что.
Боль быстро пронзает меня, заставляя склониться. Процеживая воздух сквозь зубы, я с трудом выпрямляюсь. Оборачиваюсь на парня, что сидит в снегу и вытирает свой окровавленный нос. Озлобленность так и не проходит, как и эта чёртова боль, но я решаюсь оставить его.
Добираюсь до машины и открываю бардачок, в котором вижу заветное спасение от немыслимой боли. Закидываю пару таблеток, и откидываюсь на сидение закрывая глаза.
В голове все путается, и стараюсь думать о чем-нибудь приятном, только не об режущей боли. Вспоминаю, как в прошлый раз в это время обнимал Милли. Она помогала мне отвлечься в то время, пока действовало обезболивающее.
Тогда я впервые за долгое время, вновь почувствовал её аромат. Ей прикосновение и особенное тепло, на которое откликалось мое тело.
Сейчас я готов был отдать все, что у меня есть, лишь бы вновь ощутить тот момент.
Втягиваю ноздрями морозный воздух в непрогретой машине и вспоминаю её глаза. Стеклянные, холодные глаза. Это ужасно неприятно, когда она смотрит на меня так, будто я вновь чужак. Словно не я несколько дней назад, держал её тело в своих руках. И она так доверяла мне, откликалась на каждое касание, и я ощущал, как она хотела этого, также, как и я.
А теперь возвращаясь к её взгляду, прищуриваю от стыда глаза, представляя себя полным подонком в её голове. Нужно срочно поговорить. Если эта проклятая боль в ноге вскоре пройдет и подействует обезболивающее, то на то душевное гонение ничто не способно подействовать.
Я сижу еще примерно минут тридцать, пока понимаю, что боль полностью отступила. Завожу машину и вскоре отправляюсь. Дороги практически занесло, и я стараюсь не гнать, переживая, что так и не доеду до неё.
Но вот я уже оказываюсь на улице, где чуть дальше находится её многоэтажный дом. Я все еще помню номер её квартиры. Этаж. Но в нерешительности продолжаю сидеть в припаркованной машине. Не знаю с его я вообще могу начать разговор.
Сколько раз, жизнь кидала мне жизненные испытания, с которыми я старался справиться, но, все, что касалось Милли Смит – всегда заставляло мои внутренности прокручивать тройное сальто.
Не знаю, сколько времени я уже здесь сижу, но уже собираюсь выходить, когда вижу, как в мою сторону двигается фигура. Недолгая пауза заставляет меня приглядеться и сердце начинает биться резвее.
На трясущихся ногах я залетаю в квартиру. Не скидывая пальто, сажусь на пол и потираю переносицу. Голова стала ватной, а из-за слез мои глаза слегка опухли, и косметика вся слезла.
Но это последнее, что меня сейчас волновало. Я пыталась понять, рада же я была видеть его в этот момент? Что он опять появился тогда, когда мне так нужна была его помощь. Но в то же время у меня в сердце появилась трещина размером с Марианскую впадину.
Все мысли в ту же секунду закружились в голове. Эйдан и Сара. От одной мысли становилось так неприятно и больно. Да меня чуть не стошнило! Тот факт, что они скрывали это от меня уже, приводило меня в глубокую печаль. Обида подкатывала к горлу, оставляя неприятное послевкусие.
Поднявшись, я потрепала Тоби за ухом, как обычно делала увидев его. Но мне было совершенно не до слов.
