На вторую трансформацию Айра решалась долго: для того, чтобы приглушить воспоминания о прошлом опыте и выдавить из себя короткие слова активации, ей потребовалось все се мужество и все мужество Кера. которому тоже было очень страшно. Он боялся за нее. Боялся того, что снова причинит ей боль. Боялся неудачи. Но особенно того, что при слиянии разумов почти ничем не сможет ей помочь, кроме того, что полностью отдаст свое тело. Он не возьмет на себя ее боль. Не прикроет ее собой. Не защитит. И способен будет помочь только тем, что имеет сейчас.
Но Айра все-таки решилась.
Прежде чем самостоятельно совершить надругательство над собственным телом, она долго сидела на постели, неподвижным взглядом глядя прямо перед собой. Долго думала. Готовилась. Но потом вдруг поняла, что это ничего не изменит, и до крови прикусив губу, быстро поднялась. Потом торопливо разделась, чтобы не рвать лишний раз одежду. Нервно скомкала и бросила платье на постель. Встала в центре комнаты, внутренне содрогаясь от одной мысли о предстоящем ужасе. Проверила Купол Молчания, чтобы наружу не вырвалось ни единого звука. И лишь после этого, крепко зажмурившись, тихо прошептала:
-Кер, давай. Саэ саэло суро...
Когда в углах комнаты перестало метаться эхо пронзительного крика, прекратился мерзкий хруст меняющихся костей и заглох неистовый вой нещадно истязаемого зверя, на ковре скорчилась крупная волчица, из глаз которой сочились крупные слезы. Дрожа всем телом и жалобно поскуливая, она долго отдыхала, с трудом успокаивая дыхание, какое-то время приходила в себя, а потом поднялась на подгибающихся лапах и, пошатываясь, огляделась.
«Получилось... - простонала про себя Айра, когда насмерть перепуганный Листик сдуру кинулся ее обнимать.- Листик... уйди... не до тебя сейчас. Кер, ты меня слышишь?»
Метаморф не ответил: в этом теле они действительно были одним целым. Его присутствие не маячило на границе сознания, не слышался его голос, не чувствовалось никакого раздвоения. Айра ощущала себя самой собой, словно это она имела природные способности к перевертничеству, а не маленький крыс, каким-то чудом вошедший в ее жизнь. Но даже не увидев его и не услышав в ответ одобрительного урчания, она вдруг ощутила, как стало тепло внутри. Так. словно ее тихонько обнял ласковый и преданный друг, доверявший ей настолько, что не боялся полностью раствориться в чужом разуме и точно знал, что по прошествии некоторого времени вновь сможет стать самим собой.
Волчица, слегка придя в себя, довольно уверенно обежала комнату, обнюхала все углы. Недовольно рыкнула, когда отошедший от первого шока листовик принялся азартно ловить ее сразу всеми своими усиками, пытаясь чмокнуть в нос красноречиво вытянутыми в трубочку лепестками. Кажется, влияние лера Леграна не прошло для него даром?
Какое-то время она потратила на то. чтобы угомонить расшалившийся цветок, потом хотела было вытащить воронку портала и показаться Марсо, но, поразмыслив, все-таки решила, что еще рано. И собравшись с духом, разрешила себе измениться снова.
Наверное. Марсо пришел бы в ужас, глядя на то. как страшно корежит ее тело обратная трансформация, Быть может, истошно завопил бы о том. что она совсем себя не жалеет, и принялся отговаривать от безумной затеи. Наверное, ему стало бы дурно от вида того, как постепенно меняется звериное тело, выгибаясь, разрываясь и буквально ломая себя изнутри. Поэтому Айра, совершенно без сил рухнув на измятый ковер, устало подтянула ноги, прижала подбородком дрожащего на шее метаморфа, утерла градом катящиеся слезы и искренне порадовалась, что призрак этого не увидел.
Если судить по тому, как снова закаменел и зажался в углу листовик, как затрепетали в диком ужасе его листочки, это было действительно жутко. Причем жутко настолько, что дрожащий куст буквально врос в пол, чуть не пробив крепкими корнями каменные перекрытия. Он слишком хорошо понимал: хозяйке очень плохо. И больно. Так больно, что она едва держалась на ногах и совсем не сдерживала слезы. Однако при этом он видел - она не сдалась. Не испугалась и никак не собиралась отступать. А то, что она задумала, напугало его еще больше. Потому только сумасшедший рискнул бы делать сейчас то, что собиралась сделать она.
Поднявшись на четвереньки, чтобы больше не удариться при падении. Айра тихо всхлипнула, крепко зажмурилась снова и, намертво сжав челюсти, процедила:
-Кер, еще раз...
На четвертый день им пришлось-таки вернуться к занятиям. Встать вместе со всеми, с тяжелым вздохом плестись в бассейн, вяло отвечая на радостные приветствия девочек. Так же неохотно умываться и. подобрав волосы, тащиться в учебный класс, дерзко перехватив перед самым выходом еще немного воды из Источника.
Айра рассудила так: если уж она не раз и не два нарушила все возможные правила, раз уж дошла до того, что открыто продемонстрировала Викрану дер Соллену свою неприязнь, а однажды даже пыталась его убить, то еще одна дерзость никак не повлияет на степень грядущего наказания.
