Метаморф придирчиво обнюхал обновку, заметно отличающуюся от ее прежней одежды в лучшую сторону, и одобрительно заурчал: платье совсем новое, очень скромное и с виду совсем простое. Но в таком не стыдно будет и на королевском балу появиться - тончайшая лигерийская шерсть издавна ценилась на вес золота. И покрой его был таким, чтобы подчеркнуть все достоинства стройной фигуры девушки, но при этом открыть ровно столько, чтобы позволить восхищенному воображению самому додумывать о том, что было тщательно скрыто. Оно обнимет Айру, как заботливая мать может обнять драгоценное дитя. Сделает еще более хрупкой, уязвимой, но и придаст немыслимого очарования. Так что тот, кто сделал ей сегодня этот баснословно дорогой подарок, обладал не только превосходным вкусом, но и действительно знал толк в по-настоящему важных вещах.
Кер с удовлетворением оглядел переодевшуюся хозяйку, моментально перекинулся в ласку и, как только она протянула руку, тут же вскарабкался на свое законное место, свернувшись вокруг ее шеи живым шарфом и став похожим на роскошную меховую накидку, которая удивительным образом дополняла ее новый наряд.
Айра выразительно скосила глаза, но протестовать не стала. И ничем не показала, что уже не первый раз замечает подозрительную тягу своего маленького друга к своему нежному горлу. Ей не было страшно, отнюдь. Однако метаморф будто только и ждал момента, когда можно будет юркнуть наверх и обвиться вокруг нее серой лентой. Он даже по ночам не мог отказать себе в удовольствии ткнуться мордочкой в крохотную ямку над ее ключицей. Не говоря уж о том, что во время прогулок почти все время, за очень редким исключением, проводил именно так - неподвижным живым манто, от которого порой даже лишнего движения было не дождаться.
Бриер этого не замечал - кажется, считал, что так и должно быть. Однако Айра чувствовала, что ее питомец отчего-то беспокоился, если ему приходилось подолгу проводить время вне любимого места. Во время длительных визитов Викрана дер Соллена он откровенно тяготился вынужденным сидением на подоконнике. Заметно настораживался, когда чужие пальцы приближались к шее хозяйки, и немедленно возвращался, как только за магом закрывалась дверь. Причем Айре начинало казаться, что это стало для метаморфа настойчивой потребностью. Какой-то навязчивой идеей, причин которой он, возможно, и сам не до конца понимал. Она даже заподозрила, что это истощение на нем так сказалось, однако чем больше проходило времени, тем больше начинала в этом сомневалась. И порой тоже испытывала странное, необъяснимое чувство защищенности, когда на ее шее мягкой тяжестью застывала пушистая серая ласка. А если ее там не было, ощущала неясный, но от того не менее неприятный дискомфорт. Который день ото дня становился все отчетливее. В первую очередь потому, что мастер Викран неожиданно стал задерживаться у нее все дольше и дольше.
Время лечения он, правда, сократил почти вдвое, но вместо этого вдруг ни с того ни с сего завел скверную привычку садиться у окна, по несколько минут пристально изучать упорно молчащую ученицу, а затем задавать самые разные (порой - совершенно непонятные) вопросы, на которые ей против воли приходилось отвечать. Причем спрашивал он хаотично, обо всем, что только приходило в голову. О ее прошлом, о родителях, о жителях погибшей деревни, о ее брате, об оставшихся в небытие родичах. О Кере, конечно, и о том, как могло случиться, что взрослый метаморф вдруг решил обрести себе хозяйку...
Айра отвечала максимально осторожно, всем существом чувствуя, что идет по зыбкому болоту. Отвечала только правду и ничего, кроме правды. Но коротко. Как можно лаконичнее, чтобы ненароком не сболтнуть лишнего.
Да, родителей своих помнила... ах, имя? Вот, такое-то и такое-то. Вторых имен ни у кого в семье сроду не было. Магов, конечно, тоже. Отец был простым человеком, который никогда не гнушался и в поле поработать, и в кузнице постучать, и с матерью на рынок в ближайший город съездить...
Где жили?.. да в деревеньке у подножия Снежных Гор. Их там много, разбросанных вдоль многочисленных притоков Арги, потому что жить там, хоть и тяжело, все же не так дорого, как вблизи столицы. К тому же народ там простой, жизнью битый, умеющий и за себя постоять, и дом оборонить. Да и редко когда в той стороне разбойники или иные лихачи захаживали - что им там делать-то? Ни поживиться, ни добра унесть... да и Охранные леса, опять же, недалече...
Она говорила неохотно, с явным трудом переживая тяжелые воспоминания. Голос держала ровным, бесцветным, неизменно смотрела мимо, с внутренним беспокойством ощущая на себе пристальный взгляд чужих глаз и хорошо помня о том, что дер Соллен, как прямой потомок эльфов, отлично чувствует ложь. И о том, что она ни в коем случае не должна ему позволить почувствовать даже малейшей фальши. Поэтому и говорила одну лишь правду. Но говорила так, чтобы ее близость к Занду осталась тайной за семью печатями.
