И только тогда он, наконец, сдался: обреченно вздохнув, начал стремительно уменьшаться в размерах, вновь обзавелся пушистой серой шерсткой, избавился от жуткого вида жвал, снова стал мягким, теплым и тихо урчащим. Сперва перекинулся в волка, затем - в енота, после этого - в ласку и с жалобным писком прыгнул на руки хозяйки.
- Спасибо, мой хороший, - сглотнула слезы девушка. - Спасибо, что понял. Я никому тебя не отдам. Никому не позволю тебя обидеть. Ты спас мне жизнь в Занде, сберег мое сердце, охранял его целых семь лет, и я никогда этого не забуду. Я люблю тебя, Кер. Я очень тебя люблю. И я не хочу, чтобы ты снова умирал.
Метаморф горестно заскулил, но не протестовал, когда она крепко прижала его к груди. Только тоскливо вздохнул и обнял мягкими лапками за шею.
На урок по Практической магии Айра снова пришла самой последней. Но не потому, что заблудилась в коридорах или вспомнила свои прошлые ошибки, а по той причине, что не хотела, чтобы девочки в подвале видели ее искалеченное тело.
Дождавшись, пока коридор опустеет, а настойчивый стук в дверь, сопровождаемый удивленным голосом Лиры, прекратится, Айра оделась, с трудом управляясь с застежками платья сведенными от боли пальцами. Затем осторожно выглянула за дверь, торопливо огляделась, но убедилась, что подруги уже умчались, очевидно посчитав, что соседка просто встала раньше них, и никем не замеченная спустилась вниз.
Стоя возле большого зеркала, где так любила вертеться модница Лизка, она надолго застыла, изучая многочисленные кровоподтеки, усеявшие ее кожу с ног до головы. Там действительно не было живого места - безжалостный маг не пощадил ее, и теперь повсюду жутковатыми разводами плыли багровые синяки, расчерчивая тело причудливыми линиями. Да так плотно, что даже Кер не сдержался и тихонько завыл, только сейчас понимая, насколько же хозяйке пришлось вчера тяжело.
А вот сама Айра молчала.
Едва вытерев слезы, она недвижимо стояла у зеркала и со странным выражением рассматривала свою изувеченную кожу. Стояла долго, изучала себя очень внимательно. Так, словно старалась запомнить каждый синяк, каждую отметину и каждую капельку крови, надолго запечатлевшуюся на ее светлой коже. А их было много... очень много. Под ними не было пустого пространства. Нигде. От горла до самых пяток. Только лицо бездушный мучитель почему-то пожалел, да грудь почти не тронул, однако, скорее всего, лишь по той причине, что не хотел, чтобы кто-то знал, КАК она начала свое обучение.
Айра стояла и долго молчала, вспоминая каждый удар, оставивший на ее теле такие страшные следы. Вспоминала голос наставника, которым комментировалась каждая ее ошибка. Его безразличное лицо. Холодную усмешку на губах, с которой он следил за тем, как она пытается подняться. Резкие окрики, когда ей казалось, что сил больше нет, но от болезненного эха в ушах каждый раз приходилось со стоном делать очередное усилие и все-таки поднимать потяжелевшую рапиру.
Викран дер Соллен не пожалел ее вчера. Он не пожалеет ее и дальше. Он не погнушался ее ударить. Ему все равно, насколько больно ей было. Ему безразлично, что сегодня она едва поднялась с постели. И он не остановится, пока не сломает ее окончательно.
Вчера у него почти получилось этого добиться. Вчера, измученно лежа на холодном полу, Айра была уже готова сдаться. На все была готова, чтобы он только прекратил ее избивать. Вчера она бы даже взмолилась о пощаде, но, к несчастью, во рту пересохло так, что наружу вырвался лишь жалкий всхлип, который он, кажется, тоже не услышал. А если и услышал, то не подал виду. И не остановился даже тогда, когда по ее щекам покатились горькие слезы. Только унизив и доведя до полубессознательного состояния, только вдавив ее в пол и заставив сдавленно охнуть, только тогда, когда она не смогла больше пошевелиться, он, наконец, сжалился и ушел. Но даже это сделал так, что хотелось при следующей встрече лишь плюнуть ему в лицо и громко крикнуть: "хочешь убить?! ну, давай!"
В ее глазах неожиданно проступила и окрепла странная решимость.
"Я выдержу, - с неестественным спокойствием подумала девушка, поняв, что не позволит себя сломать. - Я все выдержу. Я смогу. Я сумею. Я закрою свою ненависть на ключ в самой дальней комнате, какая только найдется, чтобы он никогда этого не почувствовал. Я не дам ей вырваться на волю. Я не дам ей сбить меня с толку. Я велю ей уснуть и не позволю проснуться до тех пор, пока не настанет время. А до этого я буду молчать. До этого я сделаю все, что он велит. Я встану на колени, если он захочет. Я не отвечу, если он ударит меня снова. Я буду лишь тенью той Айры, что была раньше. И я никогда не покажу ему своей боли, потому что она ему тоже не принадлежит".
