- Сочувствую, - непритворно вздохнул парень. - Но зато у нас теперь есть дня три, чтобы перевести дух и прийти в себя. Наслаждайся и готовься к следующему уроку. Будь уверена: легче он не станет.
Она искривила губы в презрительной усмешке: и так в этом не сомневалась. Но неужели Бриер еще не понял? Неужели не заметил, как смотрел на нее дер Соллен? Неужели не видел выражение холодного равнодушия в его ледяных глазах?! Не слышал его тона?! Не обратил внимания на то, как отстраненно он держится?! Или же у них с учителем за эти годы сложились более ровные отношения? Что ж, возможно. Возможно даже, Бриер искренне считает, что так и должно быть. Наивно полагает, что ей позволят наслаждаться покоем столь долгое время. Возможно даже, что в его время именно так и было. Но тогда ему тем более не следует знать о ее подозрениях и о том, как именно прошел ее первый (но далеко не последний!) урок. А также о том, в какое месиво вчера превратил ее тело жестокий маг, и с каким поразительным хладнокровием бросил потом без помощи издыхать в пустом зале.
Юноша, не заметив, как нехорошо изменилось ее лицо, устало потер виски.
- Ты уж извини, что я тебя бросаю, но у меня просто нет сил. Разваливаюсь на части, как старая калоша. Того и гляди, рухну.
- Я же сказала, иди, - Айра подтолкнула его в бок, отчего Бриер сдавленно охнул и, отмахнувшись от дальнейших расспросов, потащился в темноту, прихрамывая все явственнее и глубже.
Она проводила его странным напряженным взглядом, но затем решительно тряхнула головой и быстрым шагом двинулась к Оранжерее, чтобы успеть закончить еще одно важное дело, пока на горизонте призрачной тенью снова не появился Викран дер Соллен. Она откровенно спешила, когда занималась со своими питомцами, не позволив Шипику долго себя лечить. Раньше времени высвободила из ладоней его иглы, потеряв при этом несколько капель драгоценной силы. Торопливо извинилась за свою неаккуратность, скомкано попрощалась, поднялась с колен, откуда-то зная, что день сегодня еще далеко не закончился. Наконец, отпустила огорченно поникшие ветви, все с той же неоправданной поспешностью покинула зеленое царство мадам Матиссы. Почти добежала до своего корпуса, мысленно подзывая Кера, и... совсем не удивилась, когда заслышала в голове знакомый звонок.
- Раздевайся, - сухо велел Викран дер Соллен, когда она закрыла за собой дверь зала. - Сегодня у нас много работы.
А потом все повторилось с точностью, как вчера.
За тем лишь исключением, что Айра больше ни разу не позволила себе застонать и сопротивлялась не в пример дольше. За это, с легкой усмешкой подметив ее решительное лицо, маг провел занятие на полчаса больше, измываясь над ученицей так, что она буквально одеревенела от сыплющихся со всех сторон ударов. И ровным голосом регулярно сообщал, где и как она снова ошиблась.
Правда, сегодня ей показалось, что он бил немного слабее, но, скорее всего, это просто казалось, потому что к концу урока ее кожа перестала чувствовать что бы то ни было, а в глазах стоял сплошной кровавый туман, за которым она не видела ничего, кроме равнодушных синих глаз, изучающих ее сквозь узкую прорезь холодно прищуренных век. В результате урок затянулся далеко за полночь, маг снова добился, чтобы ученица трупом рухнула на пол. Потом какое-то время смотрел на то, как тщетно она пытается подняться, чтобы продолжить, а затем с сожалением в голосе констатировал, что ожидал гораздо большего, и быстро ушел, бросив напоследок равнодушное:
- Свободна.
А она снова осталась лежать на полу в полуобморочном состоянии, сквозь гул в ушах даже не услышав, как грохнула дверь, и не почувствовала, как жалобно плачет прижавшийся к ее щеке метаморф.
С этого момента ее жизнь превратилась в кошмар. Каждое утро - как мучительная пытка. Каждое движение - как великий подвиг. А каждое произнесенное слово - будто выдавленное наружу палачом признание, вырванное под угрозой прижигания каленым железом.
Просыпаясь под звуки гонга, Айра со стоном сползала с постели, пачкая слезами подушку, какое-то время обессиленно лежала на ковре, отыскивая по крупицам мужество, требующееся на то, чтобы просто подняться. Затем с мучительным криком отрывала себя от пола и еще долго сидела, содрогаясь от болезненных спазмов, закрыв глаза и не замечая, как безостановочно катятся по лицу невольные слезы.
