— Сразу видно, барин, что Вы дрова не пилите и печь не топите, — продолжал усмехаться мужик, — смотрите его края. Вот обычное полено! — и он поднял еще одну деревяшку.
— Видите? — продолжил он. — Края ровные и гладкие, так как их пила распилила?
— Ну вижу.
— А теперь, барин, смотри на это полено. Во-первых, оно березовое, а тут все сплошь: дуб, ясень, бук, граб и клен! Из березы только это и есть! Как оно одно тут оказалось?
— Я не знаю. Я действительно в этом не разбираюсь! — растерялся врач.
— Но не это самое главное, — продолжал его собеседник, — смотри, барин, на его края. С одного бока срезан край, а с другого вырезка треугольная, аккурат по середине!
— Ну и что? — не понял Смирнов.
— Очень удобно! — оскалился «картуз».
— Для чего удобно? — недоумевал доктор.
— Эх, барин барин, — вздохнул мужик, — ну ты как дитё неразумное. Удобно подпереть дверь, чтобы ее открыть нельзя было изнутри наружу. Треугольником под ручку дверную, а срезанной пяточкой в пол крыльца.
— Так что же этого никто не заметил? — возмутился Иван Петрович. — Когда пожар прибыли тушить.
— Барин, — картуз с жалостью посмотрел на него, — они то, что тела лежали возле дверей, а не на кроватях «не заметили», в ты говоришь про это полено.
— Подожди, ты хочешь сказать, что фараоны специально подделали протокол осмотра места происшествия и покрывают кого-то? — изумился Смирнов, до этого с полицией дела практически не имевший.
— А ты чего так удивляешься? — в свою очередь удивился мужик. — Так это рядовое дело. Сунул «красненькую» городовому, так он на многие вещи глаза-то и закроет. Ну а если «катеньку» и не одну зарядишь, так много чего сделать можно. Чай они тоже люди. Сладко кушать и мягко спать хотят!
— Но мои-то родные кому могли помешать? Да чтобы их еще так жестоко убить? Они мухи обидеть не могли! — с отчаянием произнес вдовец.
— Эх, барин! Все у вас благородных по-благородному. А ты знаешь, что бывает, когда мужики на меже сходятся — с вилами споря за один вершок земли? Чья она? Тут смертоубийства — обычная вещь!
— Ты знаешь что-то или так говоришь? — прямо спросил Смирнов.
— Я тебе, барин, и так много за бесплатно уже сказал, — и «картуз» выжидательно посмотрел на него. Тот вспомнил про «красненькую» городовому, и, вздохнув, вынул бумажник, откуда достал банкноту в десять рублей и протянул ее собеседнику. Тот жадно схватил ее и сказал:
— Кто это сделал, я не знаю, но знаю почему? И твои родные тут не при чем!
— Говори! — потребовал доктор.
— Слышал я разные слухи. Кто-то очень хотел купить этот дом. Кто, почему и зачем не знаю. Смотри сам. Стоит он лицом в лес, который через дорогу, на самом краю. Место совершенно неудачное. Все местные, которые об этом знали, говорили, что дом этот имеет дурную славу. Какую — не знаю. И вдруг твои покупают этот дом!
— Мы купили его по объявлению в газете, — машинально произнес несостоявшийся домовладелец.
— Вот что я тебе скажу. Хочешь узнать кто поджег дом и убил твоих родных, найди того, кто и зачем хотел купить этот дом!
— Я в полицию пойду! — вдруг заявил доктор.
— К фараонам? — скептически заметил мужик. — Зачем?
— Покажу им это полено! Пусть ищут убийц!
— Смотри, как бы этим поленом ты сам и не огреб там! Ты что думаешь, фараоны не в курсе и не в деле? И что это полено? Мало ли кто им баловался.
— А то, что тела лежали в другом месте, нежели написано в протоколе?
— Это ты теперича как докажешь? Твое слово против их! А я ничего говорить не буду. Мне моя жизнь дорога! Ладно, прощевай, барин. И хорошо подумай. Чтобы рядом с твоими самому не лечь! Ты что с поленом делать-то будешь?
— С собой возьму, — угрюмо ответил Смирнов.
— На тряпицу, — картуз поднял с пола кусок мешковины, — заверни его и не светись с ним на людях. Бог тебе в помощь! — и мужик быстрым шагом пошел по улице прочь от пепелища.
Смирнов продолжал вспоминать события месячной давности.
Когда мужчина скрылся за поворотом и первая эмоциональная реакция от его слов улеглась, включился холодный разум, и начался внутренний диалог с самим собой. Как и человек, который занимался и продолжает заниматься научными опытами, у него преобладало рациональное мышление. Впрочем, любой пациент и его болезнь всегда становились маленьким, но тем не менее самостоятельным, научным исследованием.
