«Этот мужик сказал, что их убили. Вероятнее всего выводы он сделал на основании того, что он якобы нашел тела возле дверей. Да еще и это полено, будь оно неладно, — размышлял доктор, медленно направляясь вдоль улицы к железнодорожной станции, чтобы уехать в Санкт-Петербург. Нужно было готовиться к похоронам, к перевозу тел в их дом, и всем сопутствующим скорбным делам. — Почему я должен ему верить? — продолжал думать бывший муж и отец, — с чего вдруг он мне это все рассказал? Может быть он все придумал? Чтобы у меня червонец выманить. И уйти. А я даже имени его не спросил. Хотя думаю, он и не сказал бы! Идти сейчас в полицию? И что я им скажу: ко мне на улице подошел неизвестно кто, и сказал, что вы — полицейские — фальсифицировали и подделали протокол осмотра места происшествия и улики? Так? В лучшем случае, они решат, что я — на фоне сильного горя — повредился рассудком. И упекут меня в „желтый дом“.
В психиатрическую больницу доктор не хотел. И даже без чтения произведения «Палата № 6», которое впервые было опубликовано в одна тысяча восемьсот девяносто втором году в журнале «Русская мысль», Антоном Павловичем Чеховым, он прекрасно знал, что это за место. «Палата номер 6» стала тем страшным местом, куда отправляли всех вольнодумцев за их попытки жить согласно собственному мировоззрению. Чехов смог изобразить не только страдания людей отвергаемых властью, но еще и страх, и ненависть к ним простых обывателей.
А вот в худшем случае, особенно после событий революции — одна тысяча девятьсот пятого года –такие обвинения полиции могли закончиться куда худшим исходом. Повесить бы его, надев «столыпинский галстук», конечно же, не повесили, но вот на каторгу за клевету на государственную власть и подстрекательство к мятежу вполне могли упечь.
Тем не менее, слова мужика посеяли в его душе семена сомнений.
«А если он прав, — лихорадочно думал Иван Петрович шагая к вокзалу, — и их смерть была специально устроена? И останется неотмщённой? Как я буду с этим жить дальше? Что делать? Поговорить с полицейскими и пожарными, которые были на пожаре? Если улики сфабрикованы, то они со мной даже говорить не станут. А вот под подозрение я точно попаду. Если с ними и будет кто-то говорить, то это точно должен быть не я. Тут нужен тот, кому они могут доверять. И второе. Если этот мужик прав, и дело в самом доме, то тот, кто это сделал будет действовать дальше.
Тут два варианта. Если он что-то спрятал на участке или в доме, он должен будет начать искать спрятанное! А если ему нужен был сам участок, он должен будет попытаться его купить в свою собственность. В любом случае, нужно подождать и не торопиться. Более того — поговорить со знающими людьми. И у меня есть такой человек!»
Доктор развернулся и быстро зашагал к своей бывшей даче. В доме справа никого не было, а в доме слева ему открыла дверь пожилая женщина.
— Здравствуйте, — печально произнес погорелец, — я Ваш сосед.
— Здравствуйте! — всплеснула руками хозяйка. — Горе-то какое! Это были Ваша жена и дочка? Они такие вежливые и веселые… были! Сразу видно — благородные люди. Примите мои соболезнования. Я хоть сама и из купеческих, но благородных вижу сразу. Прибрал их души Господь, пусть покоятся с миром! — и она перекрестилась.
— Спасибо за соболезнования, — кивнул Смирнов, — могу я попросить Вас об одной услуге?
— Смотря какой! — с лица купчихи тут же слетело все приветливое участие.
— Не бесплатной, — правильно понял сомнение торгашеской души доктор, — Вы не могли ли бы присмотреть за моим участком? Там на пепелище могли остаться какие-нибудь ценные для моих воспоминаний вещи. Вот одну я уже взял, — и он показал ей завернутое в мешковину полено, пояснив: семейная память. После похорон я вернусь и все разберу. Но я боюсь, что бродяги растащут все там до этого! Вот Вам десять рублей, и если кого-то заметите, сразу сообщите в полицию.
— Добавьте еще десять рублей и я им даже сразу позвоню! — усмехнулась оборотистая купчиха.
— У Вас есть телефон? — удивился Смирнов.
— Конечно, — кивнула женщина, и, увидев сильное недоверие в его глазах, сказала: — Сами, господин, посмотрите, — и она распахнула дверь пошире. На стене в коридоре висел телефонный аппарат с ручкой. — Мы хоть и не в столицах, но и не в полной глуши!
