Геннармил Элек Гухен стоял рядом с начальником в большом зале башни главной управы, когда к ним, прорываясь сквозь офицеров, подбежал фельдъегерь. Его глаза были широко раскрыты от ужаса, сбившись после бега, курьер не мог говорить. Козырнув генералам, он протянул Нерроне пакет.
На секунду Самуэрс Неррона впал в ступор, затем пришел в себя, протянул депешу Элеку.
- Нужно сыграть до конца. Мы не можем сейчас об этом объявить.
- Дядя Сам, я все понимаю. Сделаем, как надо.
- А я ничего не понимаю. Как такое могло случиться?
- Это сейчас не важно. Формально, глава народной милиции ты - у тебя есть все полномочия для ведения переговоров о мире.
- Но это в голове не умещается! Как? Как такое могло произойти?
- Будем держаться.
- Да. Спасибо, Эл.
Матфей видел в окно, что полет подходит к концу. Корабли каравана благополучно принялись на три заново отстроенных фарватера. Уже почти стемнело, но снег здесь не шел. Когда импеллеры остановились, император двинулся к трапу. Внизу его встречали сановники самопровозглашенного государства. Старый, совсем седой гном с шевроном трех генеральских звезд. Рядом с ним, словно для дикого контраста, стоял однозвездочный генерал мальчишка-орк. За этой удивительной парой громоздились офицеры народной милиции, нового военного и политического руководства провинции.
Генералы отдали честь императору. Остальные присутствующие стояли по стойке «смирно». Оркестр заиграл гимн Альмаики. Матфей достаточно низко кивнул в ответ. Он пожал старому гному протянутую руку.
- Ваше величество, меня зовут Самуэрс Неррона, я начальник народной милиции и глава государства. А это мой заместитель, начальник корпуса дружины, молодежного крыла милицейской организации Элек Гухен.
- Очень рад нашему знакомству, господа генералы. Мы пришли к вам протянуть руку помощи.
- При всем уважении к вашему величеству, но здесь уже побывали альмаиканские корабли.
- Да, генерал, и теперь настало время исправить содеянное ими.
- Спасибо вам.
- Это мой долг.
После этих слов, Неррона представил монарху остальных помощников и они, наконец, поехали во дворец.
Конечно, на улицах было безгномно. ООМы и наряды дружины позаботились о том, чтобы улицы были пусты. Но все-таки из окна тарантаса Матфей увидел в сколь плачевном состоянии пребывает Рорар. Многие дома были разрушены, повсюду виднелась грязь и обломки.
- Как плохо дело обстоит с продовольствием?
- Плохо, ваше величество. Военные корабли Ларты практически не дают дам возобновить торговое сообщение с миром. Есть договоренность о трех дау в сутки. Мы эту квоту исполняем с особым тщанием. Это последний ручеёк товаров для нашего государства.
- Простите, генерал, почему вы всегда говорите о провинции в таком статусе?
- После того, ваше величество, что метрополия не пожелала оказать нам действенной помощи, народ Рорара избрал новый путь.
- И этот выбор был определен путем плебисцита, генерал?
- Нет, не совсем так, ваше величество. Но сама ситуация требует от нас сложных и ужасных мер.
- И, полагаю, кровавых?
- Кровавых, ваше величество? Да, и таких тоже.
- До нас доходят слухи о массовых казнях, арестах, объясните мне это, генерал Неррона.
- Ваше величество, могу лишь повторить, народная милиция - это горькое лекарство для моей израненной родины.
- Понимаю, генерал. Вы простите мне мое любопытство. Как вы прекрасно знаете ни монарх ордена, ни даже его предстоятель Лорд-командующий не наделен политической властью. На самом деле, позиция альмаиканской дипломатии в вопросе суверенитета вашего народа уже определена и вам известна. Моя миссия в другом. Я лишь символ начала новых отношений между нашими народами, нашими... государствами.
- Ваше величество, я понимаю. Но мне было важно знать, что вы искренне разделяете позицию вашего политического руководства.
- Простите, генерал, но монархия всегда выше текущего момента. Мы правим империями. Управляет - правительство.
Вечером когда мероприятия наконец-то подошли к концу, и Матфей оказался наедине в своих покоях, он написал небольшое письмо Жилине. Это было, конечно, зашифрованное послание. Но сам шифр имелся у свитских гофмаршалов. Поэтому содержание послания было секретом лишь отчасти.
