Я повторяю за остальными: если вода невыносимо холодная, я отхожу. Поскольку полотенца у меня нет, я наскоро натягиваю свой мерзкий комбинезон до пояса и ботинки с разбитыми каблуками. Я пока слабо ориентируюсь во всех этих коридорах, но слушаю, что говорят вокруг, и иду за нужными людьми – получается вроде неплохо. В любом случае за мной постоянно ходит охранник. Говорят, я такой непредсказуемый, что меня нельзя оставлять без присмотра. Буду считать это комплиментом.
Очередь в прачечную растягивается на весь коридор. Я оказываюсь где-то посередине, но движется она не очень быстро. Когда я наконец-то оказываюсь перед типом, который раздает сменную одежду, он оглядывает меня сверху и кривится.
– Жетон есть?
Жетон? О чем он вообще, черт возьми? Я указываю на чистые вещи, лежащие перед ним, и он хмурится.
– Я в курсе, зачем ты здесь, Немой. Нет жетона – нет одежды, усвоил? А теперь проваливай.
– Давай двигай!
Придурок, следующий за мной в очереди, толкает меня в спину.
Я отталкиваю его плечом, и он бьется головой, вовлекая за собой других парней. Вся очередь оживает. Каждый норовит толкнуть меня в ответ, но я отмахиваюсь, не давая им себя касаться. Кто-то начинает вопить, и все пространство вдруг заполняют охранники. Меня первым прижимают к стене, вывернув назад мои руки.
Потом меня отводят в сторону, остальные выстраиваются обратно в очередь под рев охранников. С наручниками на запястьях и лодыжках меня ведут двое огромных жирдяев, затем я оказываюсь в маленькой комнатке без окон. Они входят за мной и закрывают за собой дверь. Я не успеваю даже задаться вопросом о цели их маневра, как сразу же получаю в зубы.
– Гребаный козел!
Я отступаю к ближайшей стене, но меня зажимают со всех сторон. Я даже не могу ни ответить им, ни сбежать. Один из них подходит ближе, пока я выплевываю кровь на пол. Это тот самый тип с усами. Он хватает меня за волосы и поднимает мою голову. В его взгляде можно прочитать только страстное желание меня избить.
– Видали мы таких шутов. Обещаю тебе: когда ты выйдешь отсюда, то будешь грязнее чертова кролика, Доу.
Он сжимает кулак. Черта с два я снова дам себя так просто ударить. Я отбиваюсь и толкаю его достаточно сильно, чтобы он отпустил мои волосы. Отступаю в другой конец комнаты, но эта попытка бегства от предстоящих побоев напрасна. У меня нет шансов.
Через две секунды они уже вдвоем нависают надо мной. Первый удар дубинкой приходится в живот и лишает меня способности дышать. Следующие сшибают меня с ног. Я могу только терпеть удары и сопровождающие их ругательства. Я быстро сворачиваюсь в клубок, прикрывая голову предплечьями. Эту чертову позу я знаю наизусть со времен Милерзов. Удары не прекращаются, но я принимаю их молча: никаких криков боли или ярости.
Когда они заканчивают, я с трудом различаю их смех. Ненавижу себя за слабость.
– Давай, расскажи об этом кому-нибудь, Немой! – посмеивается один из них, а затем они выходят и сразу запирают за собой дверь.
Я жду пять минут, потом медленно выпрямляюсь. Я продолжаю сидеть у стены, уперев локти в колени. Проклятье, моим ребрам совсем не понравилось.
Я сплевываю еще немного крови и закрываю глаза. Надеюсь, это был самый худший момент. Внезапно улыбка Елены вторгается в этот кошмар. Слезы неминуемо обжигают щеки.
– Тиган? Тиган, ты меня слышишь?
Я с трудом продираю глаза. Передо мной маячат каштановые локоны.
– Елена…
– Тебя нужно перевести в медпункт. Кто это с тобой сделал?
– На него в душе напали трое парней. Мы перенесли его сюда до твоего прихода, Долли.
Я окончательно открываю глаза. Это не моя львица. Это та чертова докторша. Она склонилась сверху и ощупывает меня. Я отгоняю ее и пытаюсь встать. Меня шатает, но я могу стоять, держась за стену. Я слегка трясу головой – в глазах мутно, но от этого она начинает кружиться только сильнее. Усталость, недоедание и боль – со всем этим не так просто справиться.
– Тиган, тебе нужен уход. Мы отведем тебя в медпункт, ладно?
Я отрицательно качаю головой и отступаю к стене. Эти шавки-охранники смотрят на меня с таким видом, будто готовы сказать:
– Так, все на выход, я осмотрю его здесь, – бросает она им.
– Ты не имеешь права оставаться наедине с заключенным, тем более на шестом уровне, – замечает охранник.
– Ага, я посмотрю на вас, придурков, когда он помрет в вашу смену.
Не знаю, откуда у меня берутся силы стоять, но пока эти двое кретинов здесь, я остаюсь на ногах. И пусть все думают, будто это стена меня держит.
– Он и так в наручниках. Что он, по-вашему, сможет сделать? – сухо спрашивает женщина.
