– Немой!
Я поворачиваю голову. Зачем я реагирую на это прозвище? Сам не понимаю. Кажется, я даже начинаю получать наслаждение от того что мной хоть кто-то интересуется, пускай даже хотя бы для того, чтобы надрать мне зад.
С тех пор, как я в сочельник вернулся из карцера, я больше не видел старика. И никаких его следов в камере или в коридорах. Не то чтобы я к нему привязался, просто его больше нет рядом, чтобы меня постоянно отвлекать. Как выяснилось, я не люблю сидеть взаперти в камере в полном одиночестве. И, вообще-то, он был ничего. Надо признаться, старик помог мне избежать парочки проблем.
Я выхожу из комнаты. Охранники уже открывают следующую. Не знаю почему, но с тех пор, как я вернулся из карцера, они больше ко мне не пристают.
Я уже отметил для себя несколько мест, по которым не стоит бродить в одиночестве, и душ, в который сейчас как раз направляюсь, – одно из них. В целом до сих пор я неплохо справлялся. За мной, как преданный пес, постоянно ходит наркоман, пытаясь забрать обратно свою чертову зажигалку, и благодаря ему все избегают меня.
– Эй, Немой! Парни говорят, что ты болтаешь во сне. Это правда?
Я продолжаю свой путь и вскоре скрываюсь от наркомана в отдельной кабинке. В камере я нашел кусок старого мыла и присвоил его. Во всей тюрьме он для меня теперь самый близкий друг. Хотя, пожалуй, нет. Фото моей сестры на руках Елены – вот мое самое ценное имущество здесь.
На выходе из душа я сталкиваюсь с хирургом по половым членам. Он пристально разглядывает меня, как и два огромных быка, которые теперь следуют за ним повсюду.
Я не опускаю взгляд, даже когда инстинкты кричат, что мне нужно прикрыть свое достоинство между ног, чтобы спасти его. Но я же бунтарь, и даже здесь, несмотря на то что мне пришлось тут пережить, я не стал паинькой. Я в любой момент готов сорваться, сейчас даже чаще, чем раньше. Наверное, я только этого и жду: первого кретина, который осмелится подойти ко мне слишком близко. Надеюсь, это будет Антон. Я не забыл, что он украл кое-что принадлежащее мне.
Пока я прячу мыло в камере, звучит звонок для сбора на работу. Наркоман опять тут как тут. Из всей его болтовни я разобрал только две вещи: местная валюта – жетоны, а без работы их не получить. Так что я в деле. Выбора нам никто не дает. Я только надеюсь, что не окажусь в прачечной. На мой вкус – это слишком банально для тюрьмы. В любом случае, какую бы работу мне ни дали, она будет меня бесить, но мне нужны сигареты, а чтобы получить жетон, нужно отработать как минимум три часа.
На месте меня ожидают косые взгляды и удары в плечо. Один тип глядит на меня и облизывает губы.
Я подхожу к решетке номер восемь. Насколько я понял, ждать нужно здесь.
За очень короткий срок половина заключенных со всей тюрьмы стекается сюда. По ту сторону решетки появляются охранники, один из них стучит дубинкой по прутьям, добиваясь тишины.
– Сегодня – двадцать пять мест!
В следующее мгновение толпа заводится, все толкаются, пытаясь пробиться поближе к решетке. Я держу небольшую дистанцию от тех, кто слишком сильно нервничает.
– Заткнулись, идиоты! – кричит охранник, готовый открыть решетку.
– Я понял, Немой! – произносит тип, отступая назад.
К охранникам спокойно подходит старушка. Давненько я ее не видел. В последний раз несколько дней назад даже письма раздавала не она. Старушка смотрит на всех этих придурков, которые собрались и зовут ее, пытаясь подкупить какой-то фальшивой ерундой. Тощий, высокий парень предлагает ей пружину от кровати за два рабочих часа сегодня.
