Обретенная любовь полностью

Я не обращаю на них внимания и разглядываю бумаги, которые она держит в руках. Старуха произносит имена, охранники пропускают вызванных людей, пересчитывая их по очереди. Черт возьми, у нее что, уже есть список работников на сегодня?

Я жду в самом центре оскорбительных криков и стенаний. Затем слышу, как кто-то говорит: «Ну, пожалуйста, Мари! Мне остался всего один час, и я смогу увидеться со своей дочкой!»

Она не слушает. Охранник подводит итог:

– Двадцать пять! Пошли вон.

Твою мать!

Какие-то заключенные расходятся, некоторые продолжают настаивать. Я стою поодаль и пытаюсь поймать взгляд старухи. Пусть меня даже сочтут слюнтяем, который умоляет, но, по крайней мере, я делаю это молча.

Ничего не выходит, она ни на кого не смотрит и скрывается из виду. Я разворачиваюсь, не вынимая рук из карманов. Еще один чертов день здесь! Я пойду во двор или, если будет слишком холодно, просто буду сидеть на железных ступеньках ямы и отвечать глазами на все косые взгляды, направленные в мою сторону.

– Доу!

Я замираю. Мой самый любимый охранник выкрикивает мое имя из коридора. Что ему надо, этому придурку? Опять хочет закрыть меня в какой-нибудь комнате и избить? Ничего другого я от него не жду. Ну, карцер я уже видел.

– Иди сюда.

Зачем? Я хмурюсь, не вынимая рук из карманов. Я не доверяю ему и не двигаюсь с места. Он открывает решетку, от которой я отошел уже на несколько метров, и появляется старушка. Она поясняет жестами:

– Пойдем, мальчик мой, у меня для тебя кое-что есть.

Я марширую под оскорбления взбешенных заключенных, которых не пустили, и прохожу за решетку. Старушка Мари уже развернулась ко мне спиной. Охранник бьет меня дубинкой в плечо.

– Третий зал, Немой, – сообщает он.

Я замечаю дверь и направляюсь к ней. Оказавшись внутри, я, к своему удивлению, обнаруживаю, что комната больше, чем я думал. Большие рабочие станки расставлены в ряд достаточно широко друг от друга, чтобы их можно было обойти вокруг. В глубине комнаты находится стена с инструментом, от вида которого у большинства парней, запертых здесь, могла бы зародиться целая куча мерзких идей. Стена отделена прочной решеткой и зарешеченной дверью. Чертова судьба… Я помню, как Хиллзы мне говорили, что я не создан для ручного труда, но он, похоже, все равно меня преследует.

– Эй ты, твое имя? – слышу я.

Я поворачиваю голову и вижу некое подобие викинга. Или неудавшегося хипстера – я не очень разбираюсь. Он разглядывает меня сверху со своими плечами втрое шире моих и нагло спрашивает мое имя.

– Это Доу, – вклинивается голос из-за моей спины, – Тиган Доу.

Я не оборачиваюсь, но узнаю голос, как только он звучит.

– А, так это ты немой насильник! – произносит бородач. – Ты не умеешь завести разговор и поэтому переходишь сразу к делу? Ты в курсе, что знаменит? Снаружи только о тебе и говорят.

Почему это должно меня волновать? Меня-то снаружи нет. В любом случае мое настоящее, будущее и даже прошлое – здесь, в мертвой зоне, помеченные огромным шрамом, который я сам нарисовал на них.

– Место номер четыре, Немой, – разочарованно добавляет Викинг, так и не дождавшись от меня ответа. – Ничего, что я зову тебя так? Если ты против – только скажи.

Он заливается смехом, таким же, как половина уродов, что сидит здесь. Я внимательно смотрю на него несколько секунд. Найди меня позже, мудак, посмотрим, как ты будешь смеяться с гвоздем в спине! Я отворачиваюсь от этого ищущего смерти психа и нахожу знак с моим номером. Прямо под ним на меня с улыбкой смотрит Антон.

Дьявол! Я никогда не молился, но, похоже, придется, если это убережет меня от очередной глупости.

Я иду по парковке к лицею. Я не пролила ни единой чертовой слезинки с тех пор, как услышала Тига, вопящего из мобильного Натали, что мы все можем отправляться к черту. После нашего с Бенито скандального побега мы вернулись только на следующий день. Он долго просился за руль, и я в итоге сдалась. Он отвез меня на самый север Куинса, в парк, по которому я никогда не гуляла одна. Признаюсь, на несколько секунд я засомневалась в его намерениях, но затем он заглушил мотор и попросил меня посмотреть вперед. Перед нами была вода, а вдалеке огромный остров, мерцающий огнями в темноте.

– Тиг там. Видишь, мы сейчас совсем близко к нему, – сказал он мне.

Прямо перед нами раскинулся остров Райкерс, на котором был заточен Тиг. Я долго глядели на это пятно, светящееся в нью-йоркской ночи. Бен курил, и мы болтали до рассвета. Точнее, в основном он расхваливал достоинства своего друга и пытался доказать, что тот отлично умеет выбираться из затруднительных положений.

– Ты пережила адское безумие, и Тиг сто раз был прав, что избил их всех. Черт возьми, этот осел, должно быть, по уши влюблен в тебя.