– Ладно, проехали. – Василий был старшим по возрасту и поэтому полагал, что он автоматически является и лидером их небольшой, для посторонних – туристической, а по их с Вадимом замыслу – поисковой группы. – Сейчас мы, ребята, спустимся в ту самую долину, где, по рассказам тётки Натальи, пропал мой отец. Разобьём лагерь, сегодня отдохнём, а завтра с утра начнём обследовать всю эту чёртову местность. Отсюда хорошо видать, какая она безразмерная! Да еще, поди, за эти годы всё позарастало дурбеем и стало непролазно.
– Дорогу, Вася, как говаривает наш преподаватель по истмату Рафаил Казбекович, осилит идущий. Вот и пойдём вперёд. Чего на неё пялиться, на эту долину? Всё равно она будет нашей, да, Катюша?
– Что-то вы, мужчины, не в меру разболтались. Меньше бы языками чесали – давно бы на месте были.
За четверть века в долину Теремков, как скоро сообразили ребята, ни разу не ступала нога человека. Тропинка оборвалась, как только группа спустилась со скалистого склона в пихтовый подлесок, и здесь хочешь не хочешь, а пришлось продираться вниз сквозь заросли и дебри валежника, ориентируясь на вековые деревья, возле них и трава пониже, и просветы пошире, и буреломы пореже. А когда, наконец, наткнулись в складках очередного лога на ручей, то и вовсе повеселели: теперь-то точно выйдут в низменность долины, так как бежать вверх заставить воду еще никому и никогда не удавалось. И верно, минут через пятнадцать дебри начали редеть, и впереди открылась обширная лощина неописуемого своеобразия и красоты. Схожие и по числу, и по очертаниям с дружиной былинных витязей, что отдыхая после битвы бесцельно разбрелись по крепости, пластинчатые скалистые утёсы – останцы были как все вместе, так и каждый в отдельности – изумительны в своей богатырской неповторимости.
– Ребята, я вот что подумала. – Катя отвела свои красивые серые, очарованные увиденным глаза от утёсов и обратилась к спутникам: – Сейчас обследуем эту сказочную долину, а когда вернёмся в город, я пойду в горком комсомола, в отдел туризма и спорта, и там официально застолблю это место за собой. А что? Удостоверение инструктора по туризму у меня есть, опыт кое-какой, как вам известно, тоже имеется. Составлю карту маршрута, вы мне поможете расчистить две-три опушки под стоянки. В дальнейшем можно строить планы и на размещение здесь полноценной туристической базы.
– Погляжу я на тебя, Катюша, так ты вылитый Наполеон в юбке, – Василий Грушаков быстро пригасил усмешку. – Пришла. Увидела. Победила. И вообще, ты здесь изрекаешь прямо Нью-Васюки какие-то!
– Предположим, что вовсе и не Наполеон, а Юлий Цезарь произнёс эту крылатую фразу, – без тени раздражения в голосе перебил Грушакова Вадим. – Но главное в другом – мне, например, Катина идея нравится, и мыслит она вполне даже масштабно. Почему вся эта красота должна пропадать вдали от человека, когда можно и нужно обратить эти природные богатства на пользу людям. Я первый записываюсь под твои созидательные знамёна, Катюша.
– Вот вы уже и вдвоём запели одну песню, – недовольно проворчал Грушаков. – Я так и знал, что этим кончится. Ты, брат, хочешь, обижайся или нет, но я скажу тебе без обиняков – не рановато ли ты устраиваешься под каблуком у Кати? – Василий бросил косой взгляд в сторону девушки и опять как-то непонятно ухмыльнулся: – Как бы ненароком она тебя не раздавила! И тогда – прощай все наши грандиозные планы и дела! Ты хоть предупредил бы заранее, я бы заказал в нашей заколоченной церкви службу за упокой свободного сердца комсомольца Вадима Самсонова, – попробовал напоследок всё обратить в шутку Грушаков, однако попытка эта не возымела должного эффекта.
Вадим и Катя насупились и молча начали развязывать свои рюкзаки и выкладывать содержимое рядом с толстыми, узловатыми, шершавыми надземными корнями кедра-великана, надо было готовиться к ночлегу. Грушаков обиженно пожал плечами и, не проронив больше ни слова, взял туристический топорик с пластмассовой ручкой и отправился к ближайшему тальнику нарубить пару жёрдочек и дюжину колышков для закрепления палатки.
Когда Василий проснулся и выбрался из палатки, солнце щедро осыпало жаркими июльскими лучами овальную, поросшую вереском полянку у их предгорного кедра, а другие, раструбом уходящие в долину зелёные опушки, с причудливыми пирамидками скалистых останцев, так вообще залило своим целебным космическим светом. Грушаков сладко, с хрустом в костях, потянулся и направился к костру, возле которого Катя с половником в руке хлопотала над булькающим, видимо, только что снятым с рогульки, котелком с походным варевом. Что завтрак будет вкусным, Василий понял, едва втянул через ноздри в себя ароматный запах, идущий от костра.
– А мы только что собрались тебя будить. – Вадим приветливо улыбнулся подошедшему брату и продолжил раскладывать на постеленном в тени кедровых лап одеяльце капроновые миски, медные кружки и алюминиевые ложки. Уже нарезанный крупными ломтями хлеб и свежие, в пупырышках, огурцы лежали посредине походного стола – достархана. – Что-то ты, Василий, нынче разоспался.
