Площадка у КП была расчищена от снега, под маскировочной сетью, раскинутой на деревьях в углу, стоял командирский, крытый брезентом, додж, танк и самоходки.
– Ступай, товарищ сержант, в крайнюю землянку, там начштаба и кадры, а мне, уж не обессудь, надо бежать в хозяйственный взвод.
– Спасибо, отец. Поди, свидимся еще.
В это время из центральной землянки вышел плечистый майор, пристальным, цепким взглядом смерил Антропова. Тот козырнул и уже повернулся, чтобы идти в кадры, как откуда-то сбоку пролетел кисет. Антропов автоматически выбросил руку вперёд и ловко поймал его, а потом уж огляделся вокруг: кто это так шутит.
– Молодец, сержант! Реакция есть. Кисет-то верни, – синеглазый, улыбчивый майор со шрамом на левой щеке подошёл к Антропову и представился: – Начальник полковой разведки майор Берендеев.
– Сержант Антропов. После госпиталя направлен в ваш полк для дальнейшего прохождения службы.
– Ранение серьёзное? Где воевал?
– Так, царапнуло в бок да мякоть на ноге зацепило. Воевал на Кавказе, в Крыму, ранен в боях за Керченский пролив.
– Родом откуда?
– С Рудного Алтая.
– Сибиряк, значит. Мне ваш брат глянется. Пойдёшь ко мне в разведку?
Владимир радостно вспыхнул:
– Так точно, товарищ майор!
– Вот и лады. Идём к начальнику штаба, оформим все бумажные дела.
Возница, стоящий в сторонке и слышавший весь разговор между офицером и сержантом, согласно покивал седой головой в шапке-ушанке, с маленькой звёздочкой, разгладил усы и, одобрительно крякнув своим мыслям, направился к доканчивающей охапку соломы лошади.
В землянке, куда Берендеев привел Владимира, было тепло и прибрано. Над остывающей печуркой в углу, развешенные на натянутом жгуте, сушились постиранные кальсоны и портянки. На заправленных суконными одеялами нарах отдыхало человек пять солдат. Когда майор распахнул дверцу, старший сержант, чинивший гимнастёрку, скомандовал «смирно», все повскакивали, но Берендеев махнул рукой «вольно, продолжайте отдых» и, приглашая Антропова за собой, прошёл к струганному столику.
– Вот, прошу любить и жаловать, ваш новый боевой товарищ, сержант Владимир Антропов. Воевал в Крыму, в пехоте, был ранен. Родом с Алтая. – Майор улыбнулся и обвёл взглядом землянку. – Так что, товарищи сибиряки, вашему полку прибыло. Встречайте земляка, а я в штаб, – Берендеев повернулся и, пригнув голову, вышел из землянки.
Бойцы поочередно пожали Владимиру руку и представились. Пожатия были жёсткими, на проверку, однако Антропов передавил своими короткими и толстыми пальцами все поданные руки, включая и широкую, как лопата, ладонь старшего сержанта, стройного и собранного мужика лет тридцати шести.
– Силён, парень. Деревня-то как ваша зовётся?
– Да не деревенский я, с чего вы взяли. Из города Талова, что у Ивановских белков, недалеко от Белухи.
Услышав это, старший сержант приблизился вплотную к Владимиру.
– Дай-ка, земляк, я тебя внимательней огляжу. Из Талова, значит. Фамилия, сказываешь, Антропов. А отчество как?
– Михайлович.
– Отец, мать – живы?
– Мамка померла, я еще ребёнком был, 9 лет. Тятька, сказывали, в тайге потерялся. Росли с братом у тётки, – ответил Владимир и тоже пристально посмотрел на спрашивающего. – А ты что-то знаешь про моего отца, товарищ старший сержант?
– С твоим отцом, Володя, Михаилом Мефодьевичем Антроповым, нас свела таёжная судьба. Но это разговор долгий и неторопкий. Скажу одно, отец твой был человек хороший, погиб, спасая других. А покуль располагайся, твоё место в левом углу, у стены.
– Да, слух был, что тятька умер, но точно никто не знал, где и как. Теперь я буду ждать нашего разговора, – Владимир на минуту замолчал, а потом с виноватой улыбкой обратился опять: – Товарищ старший сержант, я как-то сразу не запомнил все фамилии. Повтори, пожалуйста, как твоя?
– Загайнов Прокоп.
– У меня есть друзья из наших кержаков с такой же фамилией. Яков и Варфоломей. Не родня ли?
– Не припомню таких, может, дальние кто. Давай, устраивайся, сержант. Отдыхай с дороги. Будут вопросы, не стесняйся, мы рядом.
