После размытых дорог Англии, где за каждым кустом подкарауливала опасность, где трупная вонь щекотала обоняние на каждом перекрестке, путники оказались в ином мире. Здесь никто никого не боялся, путники не спешили убраться с дороги, едва завидев вооруженного всадника, а дозорные на башнях не торопились схватиться за оружие. Крестьяне в холщовых одеждах трудились в виноградниках, подрезая лозы, или шли по пашням за плугом, влекомым тучными белыми волами. Пришедшие с кувшинами к придорожному источнику молодые поселянки при их приближении приветливо заулыбались, а близ выбеленных известью монастырских стен толстые розовощекие монахи благословили путников, вовсе не торопясь захлопнуть ворота обители.
Все это казалось необычным и удивительным. Анна пребывала в восторге.
– Поистине небо благоволит к этому краю!
– Здесь больше пятнадцати лет не знают войн, – заметил Майсгрейв.
– А разве в этом дело? Нет, мир стал бы скучен без звона оружия. Все зависит от Божьего благословения, ниспосланного на эту землю. Святая Дева, как глупы были Ланкастеры, упустив этот край!
– Вольно ж вам так говорить, миледи! Или вы забыли, что ваш отец держит руку Ланкастера?
– Я помню. И когда отец избавит Англию от Йорков, я уверена, он захочет вернуть короне золотую Аквитанию!
– Для начала ему придется схлестнуться с Йорками, – нахмурился Майсгрейв. – Они сильны, и Англия признала их.
– Так уж и признала, – язвительно заметила Анна. – А непокорные земли Уорвикшира и Оксфорда? Вспомните Лондонский мост, сэр. И зачем, казалось бы, Йоркам заигрывать с Уорвиком, посылая ему письмо? Не оттого ли, что трон их непрочен и они спешат переманить на свою сторону Делателя Королей?
– Что в этом письме, мне неизвестно, – сухо сказал Майсгрейв, и Анна невольно прикусила язык. – Но я знаю твердо, что, если Йорки кинут в Англии боевой клич, немало найдется честных сердец, которые станут с оружием на сторону государя.
– Законный государь томится в Тауэре! – выпалила Анна.
– Куда, если не ошибаюсь, его упрятал ваш отец, и о котором ни он, ни вы и не вспоминали, пока король не вступил в брак с Элизабет Грэй.
Оба рассерженно замолчали. Сумрачная тень войны Роз преследовала их и в этом благодатном краю. Они принадлежали к разным партиям и сейчас одновременно вспомнили, что судьба, так неожиданно соединившая их, скоро вновь предъявит свои права и разведет их по разные стороны крепостных стен. Им стало грустно.
В роще одиноко куковала кукушка. Над головой свешивались цветущие плети вьющихся растений. Они миновали оливковую рощу на холме, и впереди сверкнула величественная Гаронна, в зеленых водах которой отражались шпили замков и тополя. Прямо перед ними прекрасный, как мираж, среди тучных полей и виноградников высился Бордо – столица края.
Анна сразу же забыла о мимолетной размолвке и восхищенно присвистнула. Город отчетливо вырисовывался на фоне ясного неба, его башни, аккуратные шпили церквей и многочисленные строения полумесяцем разворачивались вдоль берега реки. Черепичные крыши казались в лучах заходящего солнца охваченными пламенем. В воздухе плыл мелодичный звон множества колоколов и легкий аромат печного дыма.
Когда расстояние до Бордо сократилось, стало ясно, что в городе праздник. Толпы хмельного народа весело шумели близ древнего крепостного вала. Тут же происходили петушиные бои, а украшенные цветами девушки, распевая, водили на лугу хороводы.
Филип и Анна подъехали к городским воротам, и подвыпившие стражники лишь дружелюбно помахали им. Одного из них Майсгрейв спросил, что означает все это веселье.
– Вы, сударь, видно, прибыли издалека, – ответствовал тот, – иначе, клянусь святым Андре – добрым покровителем преславного Бордо – вы бы знали, что сегодня в городе празднество в честь прибытия сюда нашего герцога Карла!
– Вашего герцога?
– Да-да! Мы жили и под англичанами, и под королем Людовиком, но теперь, когда его брат Карл Французский приобрел титул герцога Гиеньского и получил наши земли в удел… О, теперь у нас есть господин, который всегда будет с нами, который будет вникать во все наши нужды и чаяния. Недаром отцы города устроили в его честь такой праздник! Вы прибыли слишком поздно и не видели, как встречал Бордо Карла Гиеньского!
Он начал было толковать о роскошной мистерии,[79] в которой участвовало едва ли не полгорода, о тысячах голубей, которые при въезде герцога в город были выпущены с колокольни собора Святого Андре, и еще о чем-то, ибо изрядно выпил и готов был болтать без умолку, но Филип не стал дальше слушать, и они въехали в город.