Правда войти в систему и совершить предусмотренный откат к настройкам файерволла повышенной сложности он так и не успел. Только достичь центрального кресла в круглом помещении древнего как мир «капитанского мостика». Палатиум среагировал на его голос моментально, запустив сферическую диораму из голографической сетки заданного алгоритма вшитых программ, кодовых шрифтов и импульсного пульта ручного управления. Астона ударило по барабанным перепонкам пронзительной ультразвуковой «вспышкой». Удивительно, что его не вырубило прямо на месте, хотя оглушить и ослепить на несколько секунд всё-таки получилось.
Адарт интуитивно схватился за голову, едва не согнувшись пополам от болевой рези в мозгу, будто кто-то вогнал в виски, глаза и уши несколько раскалённых спиц. Тут уж не до критического анализа над происходящим, как и не до попыток понять, что здесь, чёрт возьми, происходит и как до него сумели добраться в сверхзащищённом от любого внешнего вторжения пространстве. Последнее, о чём ещё можно думать в такие моменты, так это о собственной шкуре. Либо сейчас тебя выведут из строя, либо…
Всё закончилось так же неожиданно резко и чуть ли не сразу, как и началось. Боль отступила, словно её выдернули из головы, как до этого её туда загнали со всей остервенелой дури. Правда, прийти в себя более-менее удалось лишь погодя, через энный промежуток времени, задержавший его в рубке ещё на несколько непредвиденно долгих секунд. Это уже потом, когда гул в ушах спадёт, а в глазах частично прояснится, до Адарта наконец-то дойдёт, что же было не так и чем на самом деле его долбануло. Он больше не слышал пульса Анастасии. Вообще никакого. Ни приглушённого, ни нитевидного, ни близкого, ни дальнего… Одна мёртвая тишина.
Кажется, в тот момент его собственное сердце тоже остановилось. И его снова приложило временной слепотой и глухотой, но уже совершенно иного источника воздействия. Как в полубредовом состоянии Астон рванул к кабине подъёмника, практически не чувствуя ни ног, ни пола. Копаться сейчас в настройках сбитой телепортации внутри всего Палатиума, всё равно что осознанно терять драгоценные секунды утекающего времени, коего у него и без того уже не имелось. Ему и так срывало крышу от дичайших предположений и догадок, от которых отнимались конечности и кромсало рассудок будто стальной молотилкой. От былого хладнокровия и выработанной за долгие тысячелетия сдержанности не осталось и камня на камне. Он даже думать толком ни о чём не мог, чтобы при этом не взреветь и не обратиться в боевую ипостась цессерийца-воина. Может так и нужно было сделать? Протаранить пару этажей, чтобы попасть в спальню как можно быстрей. Но что-то ему подсказывало, что было уже слишком поздно.
А когда он влетел в абсолютно пустую комнату, все худшие опасения только подтвердились. До кровати он добрался всего за пару прыжков, уловив знакомый запах крови ещё из кабинки лифта. Тёмно-бордовые пятна на белоснежных простынях казались на тот момент уродливой абстракцией чьего-то извращённого воображения. Но когда он обшарил поверхность постели, практически сразу нащупав нужное место и подхватив оттуда ещё тёплый палец с белым кольцом, все прежние мысли, чувства и врождённые рефлексы матёрого охотника попросту схлынули, обнажив под собой нечто ужасающе неведомое даже для него.
В тот момент померк не только его рассудок. Казалось, даже внешний мир затянуло чёрными циклонами грядущего апокалипсиса. Адарта выбило изнутри бесконтрольным ударом мощнейшего взрыва, раздирая лёгкие и глотку звериным рыком убийственной звуковой волны. Он и сам не понял, как обернулся, за какие-то ничтожные мгновения, буквально вырываясь из тугого кокона человеческой оболочки, тут же расправляя крылья и совершая сумасшедший прыжок в сторону окон.
Пробуждаться из глубокого забытья на деле не так уж и проблематично. Куда страшнее принимать окружающую тебя действительность после того, как откроешь глаза, увидишь прямо над своей головой мерцающую глыбу молочно-матового камня, но ничего при этом сделать не сможешь. Ни дёрнуться, ни поднять головы, ни ощутить собственного тела, чтобы пошарить рукой или хоть как-то физически определиться в абсолютно чуждом для тебя пространстве.
Единственное, чем в этот момент меня накрывает – это вполне предсказуемой реакцией парализующего (буквально!) шока и естественным желанием отпрянуть от нависшей над моим лицом гранитной громадины. Только шевельнуться у меня не получается, ибо придавило намертво чем-то к чему-то, распластав по твёрдой (надеюсь ровной) поверхности беспомощной куклой. По сути, я и тела своего не чувствовала. Если и пыталась пошевелить руками-ногами, то так и не поняла, сделала ли я это или лишь хотела сделать. Что-то проговорить или выкрикнуть – тоже безуспешно. Ощущения такие будто меня обкололи от макушки до пят ледокаином, при чём вместе с внутренностями и костями.
