Тут повозка остановилась. Все вылезли. Дон Абондио поспешно расплатился и отпустил возницу, а затем стал молча подниматься наверх с двумя своими спутницами. Вид этих мест воскрешал в его памяти воспоминание о тех тревогах, которые он пережил здесь, но теперь к ним присоединялись еще и новые. Аньезе никогда не видела этих мест, но в воображении создала себе о них фантастическую картину, которая и всплывала всякий раз, когда она думала об ужасном путешествии Лючии. Теперь, увидев эти места в действительности, она заново и еще более остро переживала жестокие воспоминания.
– Боже, синьор курато! – воскликнула она. – Подумать только, что моей бедной Лючии пришлось ехать по этой дороге!
– Да замолчите же, наконец, глупая вы женщина! – прокричал ей на ухо дон Абондио. – Разве можно вести здесь такие разговоры? Не знаете, что ли, ведь мы в его доме? Счастье ваше, что никто вас сейчас не слышит, но если вы будете продолжать в том же духе…
– Это теперь-то, когда он святой?.. – сказала Аньезе.
– Молчите, – возразил ей дон Абондио, – вы думаете, святым так-таки и можно без всякого разбору говорить все, что взбредет в голову? Вы лучше подумайте, как поблагодарить его за все добро, что он вам сделал.
– Ну, об этом-то я уж подумала – или вам кажется, я уж и приличного обращения не понимаю?
– Приличное обращение – это не говорить вещей, которые могут не понравиться, в особенности тем, кто не привык их слушать. И зарубите себе обе хорошенько на носу, что здесь не место заниматься сплетнями и болтать обо всем, что ни придет в голову. Это дом важного синьора, вам это уже известно. Видите, сколько народу здесь толпится. Сюда приходят всякие люди, а посему – нельзя ли побольше благоразумия: взвешивайте свои слова, и главное – говорите поменьше, только в случае крайней необходимости. Промолчишь – никогда не прогадаешь.
– Вы вот похуже делаете со всеми этими вашими… – подхватила было Перпетуя.
Но дон Абондио в ярости зашипел на нее:
– Да полно вам! – И тут же быстро снял шляпу и отвесил низкий поклон, ибо, взглянув наверх, он увидел, что Безыменный спускается с горы, направляясь к ним.
Тот тоже заметил и признал дона Абондио и поспешил к нему навстречу.
– Синьор курато, – сказал он, поравнявшись с ним, – я хотел бы предложить к вашим услугам мой дом при более приятных обстоятельствах. Но во всяком случае, я очень рад быть вам хоть чем-нибудь полезным.
– Я был уверен в великой доброте вашей милости, – отвечал дон Абондио, – поэтому я взял на себя смелость прийти побеспокоить вас при столь печальных обстоятельствах, и, как видит ваша светлость, я позволил себе прийти к вам в компании. Вот это моя домоправительница…
– Добро пожаловать, – сказал Безыменный.
– А вот это, – продолжал дон Абондио, – женщина, которой вы изволили уже сделать добро, это мать той самой… той самой…
– Лючии, – сказала Аньезе.
– Лючии! – воскликнул Безыменный, обращаясь к Аньезе, низко склонив голову. – Я – добро? Это я-то? Милосердный Боже! Вы делаете мне добро, что приходите сюда… ко мне… в этот дом… Милости просим! Вы приносите с собой сюда благословение Божие.
– Да что уж там! – сказала Аньезе. – Пришла вас побеспокоить. Ну и кстати, – продолжала она, приблизившись к самому его уху, – мне и поблагодарить вас надо…
Безыменный перебил ее и тут же с интересом стал расспрашивать о Лючии. Узнав все новости, он вернулся назад проводить в замок новых гостей и сделал это, несмотря на их церемонный отказ. Аньезе подмигнула дону Абондио, словно хотела сказать: «Вот видите, не очень-то нам нужно, чтобы вы тут лезли к нам с вашими советами…»
– А в вашем приходе они уже были? – спросил Безыменный дона Абондио.
– Нет, синьор, я не захотел дожидаться этих дьяволов, – отвечал дон Абондио. – Один Бог знает, удалось бы мне вырваться живым и явиться сюда побеспокоить вашу милость.
– Хорошо, не падайте духом, – сказал Безыменный, – теперь вы в безопасности. Сюда они не придут, а если и захотят попробовать, мы наготове и примем их.
– Будем надеяться, что они не придут, – заметил дон Абондио. – Я слышу, – прибавил он, показывая пальцем на горы, которые замыкали долину с противоположной стороны, – я слышу, как и там кружит другая ватага людей, но… но…
– Это верно, – отвечал Безыменный, – но не сомневайтесь, мы и их готовы встретить.
«Меж двух огней, – думал про себя дон Абондио, – именно меж двух огней. И как это я поддался! И кому же? Двум кумушкам! А этот – чувствует себя точно рыба в воде! Что за люди пошли на свете!»
