Когда они вошли в замок, синьор приказал проводить Аньезе и Перпетую в одну из комнат помещения, отведенного для женщин и занимавшего три стороны второго дворика, в задней части здания, стоящего на удлиненном выступе скалы, прямо над пропастью. Мужчины размещались в правом и левом крыле другого дворика и в том, который выходил прямо на эспланаду. Среднее здание, которое разделяло оба дворика, соединявшиеся между собой обширным коридором, находившимся прямо против главных ворот, было частично занято съестными припасами, а также служило складом вещей, которые беглецам хотелось сохранить в целости. В мужском помещении было несколько комнат, предназначенных для духовных особ, которые могли прибыть сюда в замок. Безыменный сам проводил туда дона Абондио, первым обновившего помещение.
Беглецы наши прожили в замке дня двадцать три – двадцать четыре среди непрестанного движения, в большом обществе, которое, особенно в первые дни, все увеличивалось. Впрочем, ничего чрезвычайного не произошло. Пожалуй, дня не проходило без того, чтобы не приходилось браться за оружие. Вон оттуда идут ландскнехты! Вон там показались каппелетти! При всяком движении такого рода Безыменный посылал на разведку и, если было нужно, брал с собой людей, которых всегда держал под ружьем, и направлялся с ними за пределы долины, в ту сторону, откуда грозила опасность. И странно было видеть этот отряд людей, вооруженных с головы до ног, выстроенных в боевом порядке под командой совершенно безоружного человека. В большинстве случаев им попадались лишь фуражиры и кучки мародеров, которые убегали, прежде чем их успевали захватить. Но как-то раз, преследуя нескольких человек, чтобы отучить их на будущее появляться в здешних местах, Безыменный получил известие, что небольшое соседнее местечко подверглось нападению и разграблению. То были ландскнехты из разных отрядов, которые, отстав для разбоя, соединились и стали внезапно нападать на деревни по соседству с теми, где расположилось войско. Они обирали и всячески обижали жителей. Безыменный обратился к своим людям с краткой речью и повел их на выручку несчастных.
Пришли они туда неожиданно. Грабители, рассчитывавшие исключительно на легкую добычу, увидев, что им придется иметь дело с регулярным отрядом, готовым сражаться, прервали свой грабеж и, не дожидаясь друг друга, бросились впопыхах туда, откуда пришли. Безыменный преследовал их некоторое время, а затем, сделав привал, подождал, не произойдет ли чего-нибудь нового. В конце концов он повернул домой. Когда он на обратном пути проходил через спасенное от грабителей местечко, трудно передать, какими приветствиями и благословениями провожали жители небольшой отряд своих освободителей и их командира.
В замке, среди этого случайного сборища людей различного положения, привычек, пола и возраста, ни разу не произошло сколько-нибудь значительного беспорядка. Безыменный расставил в разных местах стражу, которая смотрела за тем, чтобы не возникало никаких недоразумений, причем делалось это с тем усердием, какое каждый обычно прилагает ко всему, в чем предстоит давать отчет хозяину.
Кроме того, он попросил духовных и других наиболее авторитетных лиц, оказавшихся среди нашедших здесь приют, совершать обходы и со своей стороны наблюдать за всем. Насколько возможно часто обходил замок и сам Безыменный. Его можно было видеть повсюду. Но даже и в его отсутствие уже одна мысль о том, в чьем доме находишься, сдерживала всякого, кто в этом нуждался. А впрочем, ведь все это были беглецы, уже по одному этому в общем больше склонные к ничегонеделанию. Мысль о доме и о брошенном имуществе, у иных сверх того о близких и друзьях, оставшихся в большой опасности, вести, приходившие извне, – все это, ослабляя общий дух, постоянно поддерживало и усиливало в собравшихся настроение подавленности.
Однако были бесшабашные головы, люди более крепкой закалки и бодрого духа, которые старались провести эти дни повеселее. Они покинули свои дома, не имея достаточно сил защищать их, но не находили удовольствия в хныканье и вздохах о том, чего все равно не вернешь. Эти не старались мысленно представить себе то опустошение, которое, к несчастью, им и без того было суждено увидеть воочию. Семьи, знакомые между собой, держались вместе или, теперь очутившись здесь наверху, завязывали новые дружеские связи. Толпа, таким образом, распалась на всевозможные кружки, согласно симпатиям и привычкам каждого. У кого денег было вволю, тот ходил обедать в долину, где по этому случаю наспех открылось несколько остерий. В одних каждый проглатываемый кусок сопровождался вздохами, и только и было разговору, что о разразившемся несчастье; в других, наоборот, о горестях не вспоминали и говорили, что не следует о них и думать. Тем, кто не мог или не хотел тратиться на еду, в замке раздавали хлеб, суп и вино. Помимо того, ежедневно накрывалось несколько столов для тех, кого хозяин приглашал к обеду особо. Наши знакомцы принадлежали к числу последних.
