Вся эта история находилась в зоне ее ответственности. Она согласилась с планом Томаса пожениться. Она получила дивиденды. А потом вместо того, чтобы отплатить ему честностью, спряталась за спиной Джаспера, не имея мужества разбираться с последствиями своих поступков самостоятельно.
Это ей было трудно принять правду. Если бы Томас не попал в аварию, Зара никогда не увидела бы его снова. Свадьба превратилась бы для него в забавное воспоминание о внезапном рыцарском порыве. Если бы он вообще дал себе труд запомнить бедную сиротку, которую озолотил и выпустил на свободу.
Теперь она лучше понимала, почему он совершил такой поступок. И любила в нем способность внезапно выказать презрение к условностям. В душе расчетливого бизнесмена все еще ныли не до конца зарубцевавшиеся старые раны. Он не обозлился на весь мир, сохранил доброту и щедрость, и все же ему было очень важно, чтобы игра велась только по его правилам.
Томасу не понравится, что она присоединилась к категории людей, которые знали о нем больше, чем он сам. Он вряд ли сможет ей это простить, если подумает, что все это время Зара держала его за дурака. Гордость играла не меньшую роль в его решении обречь себя на добровольное одиночество, чем недоверие к отношениям и семьям. Зара, которая за последние несколько дней стала его семьей, только разочаровала его еще больше.
Ей нельзя было терять времени. Если голос в коридоре принадлежал Джасперу, следовало добраться до Томаса раньше, чем адвокат успеет что-либо ему сообщить.
Зара застала их обоих в кабинете. Джаспер в сером костюме-тройке выглядел даже импозантнее, чем обычно. Но хозяином положения был Томас, одетый в черное с ног до головы. На столе перед ним лежали какие-то официальные документы.
Сердце Зары практически остановилось.
— Джаспер, — выдохнула она, не сводя глаз с Томаса.
— Зара, — отозвался адвокат с преувеличенной радостью. — Отлично выглядишь.
Зара выглядела как женщина, которая только что выбралась из постели после бессонной ночи любви. Но она так боялась реакции Томаса, что даже не покраснела.
— Он тебе сказал. — Зара заставила себя нарушить неловкое молчание.
— Сказал мне что? — переспросил Томас. — Поведай мне, Зара, зачем мой адвокат проделал такой далекий путь.
Он хотел заставить ее сказать правду. В этом была своего рода справедливость. Слезы подкатили к глазам Зары, в горле стоял комок, но не стала отводить глаза или понижать голос до слабого шепота.
— Джаспер хотел сказать, что мы с тобой встречались раньше. Однажды ты помог мне.
— Я помог. Каким образом?
— Ты женился на мне.
Зара увидела, как расширились его глаза, когда она облекла правду в слова. Злость расходилась от него волнами.
— Ты…
— Томас, — прервал его Джаспер.
Томас резко повернулся к нему:
— Ты. Уходи. Сейчас.
— Томас…
— Иди погуляй по чертовому саду!
Джаспер неуверенно посмотрел на Зару.
— Не волнуйся, я не планирую задушить ее в припадке безумия. Да и что может угрожать ей со стороны убогого калеки?
— Все в порядке, Джаспер, — перебила Зара. — Нам нужно поговорить наедине.
Томас молчал, пока Джаспер не вышел из пределов слышимости. Затем, вместо ожидаемого крика, мягким тоном задал один-единственный вопрос:
— Почему ты приехала?
— Джаспер думал, что это подстегнет твою память. Ему почему-то казалось, что ты должен меня узнать.
— Секс тоже был для памяти? Вы с Джаспером обсуждали, надо ли тебе со мной спать?
— Конечно нет. Это просто… случилось.
— Тебе стало жаль меня? — спросил он скептически. — И ты пожертвовала девственностью, чтобы сказать мне спасибо?
— Я… — Зара потихоньку начинала злиться. — Как я уже говорила, я хотела тебя. Ты мне дорог.
Томас сел за стол. Зара стояла с другой стороны, чувствуя себя вызванной на ковер сотрудницей. Если подумать, так оно и было.
— Расскажи мне обо всем, что произошло между нами. С самого начала.
— Вы с Джаспером были на Антигуа, заинтересовались казино моего дяди. Мы с тобой познакомились на его яхте.
— Того самого дяди, который бил тебя? Почему не могла сбежать от него без посторонней помощи?
Зара понимала, как глупо прозвучат ее объяснения. Она была взрослой женщиной. Никто не приковывал ее к яхте цепями, ничто не мешало показать дяде средний палец и уйти не оглядываясь.
— Меня увезли из родной страны, из дома, от всех, кого я знала. Люди, которые меня окружали, каждый день повторяли мне, что я ничтожество. И еще — что я должна быть благодарна им, потому что больше никому не нужна… У меня не было образования или жизненного опыта. Даже когда мы стояли в порту, я не знала, как выбраться с острова без паспорта и денег.
Зара рассказывала дальше, жалея, что приходится воскрешать все это в памяти. Как Томас увидел след удара и притворился, что готов обменять ее на деньги для казино. Как отправил ее в Лондон. Только бы Томас поверил, что она говорит правду, и простил за то, что так поздно.
— Сколько денег я тебе дал?
