Ее сердце сжалось, когда она услышала нотки сострадания в голосе пожилого юриста. Джаспер знал о ее чувствах к Томасу, потому что у Зары не хватило сил скрывать горе в день расставания. Вряд ли адвокат не заметил слезы, которые катились по ее лицу всю дорогу до автосервиса, и не догадался об их причине.
— Я в порядке, — заверила она Джаспера. — Неделя выдалась так себе, меня порядком потрясло, но я пришла в себя и вернулась к своим делам.
Зара сказала не всю правду. Первые два дня она проплакала, потом действительно собралась. Это было невероятно тяжело. Она скучала по Томасу каждой клеточкой своего тела.
Разговор с Джаспером только расстроил Зару. Адвокат мог говорить «да» в ответ на все пожелания шефа, но она не собиралась следовать его примеру.
Пусть Томас не разделял ее чувств к нему, Зара должна была навестить его как друг и убедить, что журналисты получили информацию не от нее. Она знала, что перестанет волноваться за него, только если посмотрит на его состояние своими глазами. Не говоря уже о том, как сильно ей хотелось его увидеть.
Решившись, Зара бросила сумку с вещами в машину и заперла свою крохотную квартирку. Всю дорогу она мысленно вела диалог с Томасом, думала, что скажет ему, пыталась предугадать ответы. Боялась, что он сменил код на воротах и она не сможет подъехать к особняку. Готовилась лезть через ограду.
Четыре часа спустя Зара припарковалась у ворот, которые открылись с приветственным скрежетом. Дом выглядел холодным и пустым, и Зара сразу почувствовала, что Томаса она там не найдет. Оставалось только ждать. Она села на крыльцо, обняв колени руками. Сколько бы времени ей ни пришлось просидеть здесь, она дождется.
Однако уже через двадцать минут Зара услышала, что ворота снова открылись. Она поднялась на ноги и встала на верхней ступеньке, глядя, как серый джип Томаса подъезжает к особняку.
Она затаила дыхание, когда он вышел из машины. Заметила усталые складки у рта, трехдневную щетину, энергичную — не сказать злую — поступь. Томас был прекрасен, но хмур.
— Я никому ничего не говорила!
— Я знаю. — Он остановился на нижней ступеньке, так что его лицо оказалось почти вровень с лицом Зары. — Поэтому ты здесь?
— Я… — Зара растерялась. Неужели Томас ей поверил?
— Ты обещала никогда не возвращаться.
— Я волновалась за тебя.
— Стало быть, можно лгать и нарушать обещания, если волнуешься за кого-то?
— Некоторые обещания держать неправильно. — Зара пожала плечами. — И да, иногда люди лгут, думая, что это во благо. Но недавний опыт подсказывает, что лучше вести себя честно, даже если это причиняет боль.
— Я знаю, что ты не сливала прессе информацию о моей амнезии, — сказал Томас. — Потому что ее слил я.
— Но почему?
Не отвечая, Томас отошел к машине, взял папку с документами с переднего сиденья и протянул ее Заре. Она узнала бумаги с первого взгляда, потому что сама подписала их неделю назад.
— Наш брак аннулировали?
— Нет. — Томас забрал листы, оставив в ее руках пустую обложку. — Я велел Джасперу вернуть их из суда.
Зара смотрела во все глаза, не понимая, к чему он клонит.
— Ты была права, я тоже врал. Себе. Тебе.
Он разорвал документы и уронил обрывки на землю.
— Что ты наделал? — взвизгнула Зара.
— Почему ты не сказала мне, что мы целовались раньше? Я просил рассказать мне все о нашей первой встрече, а ты упустила такую важную деталь. — На его губах появилась насмешливая улыбка, по которой Зара так соскучилась. — Я считаю несправедливым, что ты помнишь на один поцелуй больше меня. И планирую потратить остаток жизни, чтобы это наверстать.
Слова и поступки Томаса никак не складывались в голове Зары в логическую цепочку. Мысли путались.
— Сегодня утром я ездил повидать тебя. Собирался накануне вечером, но застрял на интервью. Хотел добраться до тебя раньше, чем ты прочтешь статью.
— Зачем? — спросила Зара почти беззвучно.
— Когда я приехал к твоему дому, там не было ни тебя, ни твоей машины. Джаспер предположил, что ты поехала ко мне, пришлось разворачиваться и катить назад. Похоже, я гоняюсь за тобой целый день.
— Стой! Зачем ты ездил ко мне?
Томас удивился ее вопросу, но потом взглянул на ее бледное личико, в широко раскрытые глаза, которые ничего не могли скрыть, и у него защемило сердце. Как он мог забыть грусть, с которой Зара рассказывала ему о муже, который «не хотел ее»?
Он понимал причину, по которой не стал спать с Зарой год назад, но ненавидел себя за то, что подлил масла в огонь ее неуверенности в себе. Он вел себя жестоко и не заслуживал прощения. И все же намеревался за него побороться.
— Я понял, что хуже всего в моей амнезии. Я не помню наш первый поцелуй. Это меня огорчает, я не хочу больше ничего упускать.
— Но…
— И я не помню нашу первую встречу. Как у меня могли украсть нечто настолько драгоценное?
— Нет, Томас. Ты не хотел меня тогда.
— Но я же поцеловал тебя.
— На прощание. Ты проявил галантность.
Томас, которому минуту назад было грустно почти до слез, чуть не рассмеялся.
