Я про себя отметил, что шеф весьма убедителен в образе сантехника-золотаря. Вдобавок знает имя-отчество хозяина Дворца — к нашему счастью.
— По ночам-то?! — проворчала бабенка, получившая достойный отпор и моментально сбавившая обороты. Перспектива конфликта с руководством ее не грела.
— Днем мы на заводе, а вечером — шабашим, понятно? Да и какое твое дело?! — перешел в наступление Никодимыч. — Сам разбил, сам в понедельник с директором и улажу. Нам у вас всю следующую неделю пахать!
— Сидел бы в своем туалете и не колобродил.
— Тебя не спросил! Мне тряпка потребовалась: увидел здесь свет и пришел, а у девчонки ничего подходящего не нашлось.
— Где она? — уже совсем мирно спросила дежурная, озираясь по сторонам.
Ни фига себе! Куда же Никодимыч спрятал очнувшуюся Ингу?! Ответ дал он сам.
— Переодевается. Обещала еще в гримерке поискать. Вот жду — меня туда не пустила.
Что-то я в гримерной Листовой не приметил…
— Размечтался! — фыркнула бабенка и в покровительственном тоне проговорила: — Ладно. Только чтоб за собой все стекла убрал, а то утром уборщицы руки поранят.
— Уберу, — пообещал "сантехник".
Интуиция подсказала мне, что делать дальше. Я на цыпочках проследовал в гримерную и заперся в ней на внутреннюю задвижку. Почти сразу скрипнули половицы за дверью.
— Ты еще долго, девонька? — проявила дежурная материнскую заботу.
— Нет… — Тембр моего голоса забрался на максимальную высоту.
— Ключ сдать не забудь, — напомнила вахтерша.
Ее шаги стихли на лестнице… Можно выбираться из добровольного заточения.
Никодимыч, видевший сценку с порога танцевального класса, молча кивнул, воспринимая мою творческую находку, как должное. Все происшедшее показалось вдруг каким-то бредом, и я не удержался от злой шпильки:
— Дорого бы дал подполковник Сысоев за возможность увидеть главу знаменитого агентства "Мистер Холмс" в роли борца с натуральным дерьмом!
Шеф нахмурился, однако не одернул дерзкого подчиненного. Он вопросительно поднял брови: как твои дела? Моя постная физиономия лучше всяких слов говорила ему, что мы потерпели фиаско. Разделяя вину за провал, я уже смиренно спросил:
— Где Инга?
Никодимыч промолчал и жестом позвал за собой. В углу студии возвышалась старомодная раздвижная ширма. Мы зашли за нее. Девушка сидела на стуле, придерживая на груди полосатую майку, разорванную нападавшим. На молочно-белой шее багровели три кровоподтека — следы пальцев мерзавца. Бледные щеки Инги начали розоветь, но в синих глазах застыли слезы, готовые в любой момент выплеснуться наружу. Она затравленно посмотрела сперва на Никодимыча, затем на меня.
— Как ты? — Я присел на корточки перед девушкой.
— Ничего… — прошептали пересохшие губы.
— Мы виноваты, Инга. Он воспользовался окном, а мы этого не предусмотрели.
— Понимаю…
— Все страшное позади.
Не знаю, поверила ли девушка моим словам, но уголки ее губ дрогнули и чуть приподнялись вверх, изображая улыбку.
— Держится молодцом! — похвалил шеф с фальшивым оптимизмом. — Милицию приглашать отказывается.
— Почему? — Я положил ладонь на холодное колено Инги.
— Он же ничего не успел… — хрипло ответила она.
— Ты твердо уверена, что милиция нам не нужна? — Я задал вопрос потому, что сам в том убежден не был.
— Хочу домой… — Пара слезинок все-таки выкатилась из глаз Инги и, скользнув по щекам, упала ей на грудь.
— Сматываемся! — распорядился Никодимыч и попросил девушку: — Ты оденься за ширмой, ладно?
Не получив возражений, он обратился ко мне:
— Мы с тобой, пока есть время, осмотрим гримерную.
Никодимыч лично принес вещи Инги и увел меня из танцевального класса.
В гримерной я дал волю эмоциям:
— Облажались! Как теперь смотреть в глаза Тамаре Михайловне?!
— Молча! — сумрачно отрезал Никодимыч и закурил. В засаде по соображениям конспирации он ограничился единственной сигаретой, уничтожая ее постепенно: по одной-две затяжки за каждый сеанс. — Пусть тебя лучше беспокоит вопрос: как и где нам искать психа?
— Не знаю. Инга рассмотрела гада?
— Я не успел ее ни о чем толком расспросить, — отмахнулся шеф. — Сам понимаешь, в каком она была состоянии… И вахтерша дурноватая приперлась! — Он замолчал и чуть остыл. Затем проговорился: — Инга заметила колпак у него на голове.
— Колпак?
— Она так выразилась…
— И это все?! — изумился я.
— Все не все — позже узнаем. А ты со мной ничем не хочешь поделиться? — Никодимыч ловко перевел стрелки на меня.
Я сообщил шефу о лестнице и выдвинул версию:
— До девяти часов псих ждал на улице. Затем по лестнице поднялся на галерею, забрался в открытое окно гримерной, проник в коридор, запер дверь оставленным маэстро ключом, выключил свет и напал на Ингу. Когда мы принялись ломиться, он под шумок проскользнул назад в гримерную и ушел проторенным путем. Лопухнулись…
