Вопрос прозвучал отнюдь не риторически — он предназначался конкретно мне. Частенько шеф вот так заставлял нас с Гелей шевелить мозгами и строить версии, а сам анализировал их, добавлял упущенное, и подводил итог.
— Начнем с портрета. Возраст — абсолютно неопределенный. С ума сходят и в шестнадцать, и в шестьдесят…
— Обойдемся без лирики, — скривился Никодимыч, словно ему на язык попался нерастворившийся комочек кофейного порошка.
— Кто бы спорил… Рост у парня средний. Носит синий джинсовый костюм или что-то вроде того.
— Душится дешевым дезодорантом, — дополнил шеф.
— Почему дешевым? Насколько я помню, девушка, характеризуя запах, назвала его "чрезмерным".
— Ты же сам сказал о дурном вкусе! Значит — дешевая подделка!
Я бы не отнес утверждение начальника к плодам железной логики, но спорить не хотелось.
— Кстати, она не слышала его приближения к двери. Значит, у него легкая походка.
Вот с этим можно было согласиться без всяких оговорок, что я и сделал, наполняя свою чашку повторно, после чего внес свою лепту в предполагаемый облик преступника:
— Он прекрасно ориентируется в расположении помещений четвертого этажа. Парень либо занимается, либо занимался в кружках, размещенных в непосредственной близости от танцевального. Кстати, за стенкой распевает романсы бывший зэк Мухин. Статья на нем подходящая…
— Проверим. — Шеф сделал пометку в блокноте. — Что касается всего круга подозреваемых, то я бы его расширил, включив сюда друзей и приятелей-кружковцев, а также работников Дворца — бывших и настоящих.
Да, толпа набирается порядочная… Человек сто — не меньше! Попробуй, просей всех через сито, в котором отверстия сплошь крупные. Правда, с учетом поразительной осведомленности гада о личной жизни девушки, можно было значительно сократить число кандидатов, на что я и обратил внимание шефа.
— Предпочтительнее все же те, кто ходит в танцевальную школу к Коробейникову.
— Или ходили! — дополнил меня Никодимыч.
Как начальство любит, чтобы последнее слово оставалось за ним!
— Голос, — выделил я. — Гад использует какую-то штуковину для его искажения. Неважно, псих парень или нет, но кое в чем он соображает.
— Не спорю… Есть еще ключ от квартиры Листовых.
— Сомнительно, чтобы преступник сам изготовил дубликат. В городе едва ли наберется больше полудюжины мастерских — остальные давно позакрывались по причине нерентабельности. Можно попытаться…
— Можно, если ты прав. Учти, что дубликат способен сделать любой слесарь. Поэтому оставим эту тему про запас — на самый крайний случай. — Шеф резко захлопнул блокнот и закинул ногу на ногу. — Теперь — кольцо с рубином.
По какому-то молчаливому уговору самое главное и непонятное мы приберегли себе на десерт.
— Первый вопрос: чье оно? — храбро начал я обсуждение. — Второй — как попало к психу?
Никодимыч достал носовой платок и выложил колечко в центр журнального столика.
— Кольцо обыкновенное, фабричного производства, — без тени сомнения сказал он. — Купил в ювелирном магазине, по наследству досталось, спер наконец… Собственно, это не столь важно. Важнее понять, чем он руководствовался, надевая кольцо на палец Инги.
— Какой-то знак… Ритуал!
Слово шефу понравилось. Повторив его три раза, словно взвешивая, начальник пробормотал:
— Безымянный палец… Случайность?
— Ритуал обручения! — ляпнул я, дотронувшись до кольца.
— А что? Интересный пунктик!
— Хреновый! Коли так, то мы действительно имеем дело с настоящим психом. Я как чувствовал…
— Да?!
— Вчера на сон грядущий покопался дома в справочниках и полистал кое-какие умные книжки.
— Откуда они у тебя? — Шеф спросил с такой интонацией, будто и не подозревал во мне умения читать.
— На книжных развалах продаются не только детективы про таких чудаков, как мы! — огрызнулся я, слегка задетый за живое.
— И что ты вычитал?
— Разновидностей придурков масса…
— С этим трудно спорить, — ехидно вставил Никодимыч. Он не любил, когда его в чем-то обставляли. Особенно — свои же подчиненные.
Торжествуя в душе, я невозмутимо продолжал:
— Многие психи в обыденной жизни ничем не отличаются от нормальных людей. Наоборот, иногда нормальные люди более похожи на дураков, нежели они сами.
— Это я понял еще в детстве. — Шеф хмыкнул. — Нельзя ли поконкретней?
— Можно. Нарушения работы психики, вызывающие сдвиги на сексуальной почве, не лишают человека вменяемости и часто находятся на грани между здоровьем и болезнью. Такое состояние медики называют пограничным, а его причины — психическими аномалиями. Как?
— Интересно! — с удивлением признался Никодимыч, потянувшись к чашке с остатками холодного кофе.
— Аномалии развивают в человеке ощущение неполноценности и мешают его нормальным отношениям с лицами противоположного пола. В итоге удовлетворение полового инстинкта ищется насильственным путем. Закон и нормы морали не служат здесь тормозящими факторами, поэтому путь от появления желания до его практической реализации достаточно короток. Бывает, что их разделяет какой-то час…
Шеф подался ко мне:
— Иными словами, преступник действует под влиянием импульса?
— Да, так часто и происходит.
