— Конечно возникают. В тридцать — сорок у человека со слабой половой конституцией, которая постепенно угасает, разыгрывается фантазия и ему достаточно попасть в ситуацию, потрясающую своей необычностью, чтобы заложить основу патологической системы. Справедливо взглянуть на проблему и шире: при низкой психической устойчивости и волевом уровне к патологии может привести просто сильный стресс, травма головы и т. п. Пример наглядный хотите?
— Давайте, разрешил шеф.
— В судебно-психиатрической практике известен такой случай… Молодой парень по приглашению знакомой студентки мединститута зашел в морг. Девица хвасталась, что трупы для медиков — привычное дело: мол, мы сидим рядом с ними, чай пьем… Парень старательно демонстрировал служащим морга свою выдержку, хотя по жизни был робким, стеснительным и, как позже признался, все же боялся покойников…
— Мне нередко приходилось видеть смерть, но в морге, честно говоря, всегда чувствую себя погано, — вставил реплику я, чтобы обо мне не забыли.
Валя не забыл и проявил солидарность.
— Я тоже не испытываю положительных эмоций… — сказал он. — Так вот. Парень до того момента не имел опыта половых отношений, никогда не видел "живьем" раздетую женщину, а в морге перед его взором предстало несколько обнаженных женских тел. Одно, молодое, настолько поразило его воображение, что у юноши наступило сильнейшее половое возбуждение и оргазм. Вспышка закрепилась условным рефлексом. Иные способы удовлетворения природных рефлексов перестали работать. Едва он вспоминал "картинку" морга, как начинался сексуальный подъем.
— И чем кончилось дело? — Шеф почесал нос. По этому жесту я понял, что в его голове идет напряженный мыслительный процесс, параллельный нашему разговору.
— Парня задержала милиция в том самом морге при попытке полового акта с трупом… — ответил Гурвич. — В вашем случае весьма вероятно, что преступником движет комплекс, возникший и связанный с какой-то личной трагедией. Принимая во внимание кольцо на безымянном пальце, можно предположить, что трагедия касается области брачных отношений.
— А конкретнее? — теперь вопрос задал я, испытывая волнение пса, почуявшего кошку, гуляющую где-то поблизости.
— Ну, не знаю… Возможно, погибла его невеста. Или грубо отказала ему перед самым моментом заключения брака… Вы мне дали слишком мало информации, чтобы говорить более определенно.
— И это так его потрясло?! — усомнился Никодимыч. Мой начальник никогда не относился к натурам романтическим.
Вероятно, Валентин истолковал сомнение собеседника по-иному и принял его за недоверие к своей компетентности. Он горячо проговорил:
— Поймите, что людей, изначально наделенных неустойчивой психикой, выводят из равновесия даже поправимые, по мнению нормального человека, события! Скажем, провал при поступлении в вуз… Разумеется, событие, толкающее разум человека в пучину мрака, не является разовым и единственным. Чаще требуется цепочка событий, на конце которой стоит последнее — роковое!
— Наверное, многое зависит и от самого человека? Его характера, мировоззрения… — дружелюбно сказал Никодимыч. Если слова медика и не убедили шефа, то он это умело скрыл, дабы снова не травмировать Валю недоверием.
Гурвич искренне обрадовался пониманию:
— Правильно! Добрый, мягкий человек, воспринимающий чужую боль, как свою собственную, опасности не представляет. Но вокруг нас много и других: с буйной фантазией, воображением, эгоизмом, равнодушием к беде ближнего… Среди ваших знакомых есть такие, кому нравится мучить вас неизвестностью, доводить до белого каления мелкими придирками?
— Есть! — громко выпалил я, преданно глядя на любимого начальника.
Никодимыч намек понял, посуровел и полез за новой сигаретой.
— Дайте, пожалуйста, и мне. — Гурвич потянулся к пачке.
Шеф не только угостил, но и услужливо подставил Валентину пламя зажигалки.
— Спасибо!.. Добавлю, что причинный фон преступления часто накладывает отпечаток на его антураж. Здесь — это кольцо, надеваемое на палец жертвы…
Валя замолчал.
— Что вы еще можете нам сказать? — просительно обратился к медику Никодимыч.
— Ну-у… — Хозяин дома задумался, отгоняя дым рукой. — Планирование преступления. Ваш преступник этим отличается от так называемых олигофренов.
— Кого?! — Шеф услышал новый для себя термин и захотел пополнить свой словарный запас.
— Дебилов, — объяснил Гурвич. — Им свойственны дефекты речи и мышления, низкий запас знаний и слов. Движения олигофренов замедленны, неловки, угловаты. Здесь же, напротив, ловкость и хорошая ориентация в пространстве. Вообще, ваш экземпляр, по-моему, заметно отличается от наиболее распространенных категорий лиц, страдающих психическими расстройствами…
— Чем? — заинтересовался шеф, машинально бросив в рот кусочек сыра.
