По мере моих излияний выражение лица Никодимыча становилось все более заинтересованным.
— Но в нашем случае на импульс не похоже, — сказал он. — Насильник не менее двух недель вынашивал замысел и готовился к его осуществлению. Как быть с этим?
— Не знаю… Про навязчивые идеи ничего не нашел.
— Плохо… В таком случае, нам требуется консультация толкового специалиста… Возможно, фортель с кольцом — ниточка к личности преступника.
Об этом я тоже думал минувшей ночью и теперь предложил:
— У меня есть адресок Гурвича.
Валентина Гурвича мы застали дома. И не просто застали, а разбудили: полтора часа назад он лег спать, вернувшись после ночного дежурства. Эксперт-психолог, проводивший судебно-психиатрические исследования по заявкам милиции и прокуратуры, не имел в нашем городе широкой практики, так как необходимость прибегать к его услугам — слава Богу! — возникала редко. Но еще по временам работы в милиции и Никодимыч, и я знали о том, что Валя серьезно интересуется этими проблемами, лишь краем задевающими его основную профессию врача: читает специальную литературу и даже несколько раз ездил на представительные научные сборища по данной тематике.
Как большинство представителей самой талантливой и самой гонимой на земле нации Валя обладал не только чертами лица и манерой говорить, исключавшими необходимость читать отметку в его паспорте, но и рядом достоинств своего народа, среди которых далеко не последнее место занимала вежливость. Поэтому он не поднял скандала из-за визита к нему домой в неурочное время и не попенял нам за причиняемое беспокойство.
— Проходите, — проговорил Гурвич, протирая сонные глаза, и сам подал пример, уйдя в комнату, где накинул на себя спортивную куртку. Брюки он успел надеть раньше.
Глупо заставлять хозяина просить дважды.
— Не боитесь вот так впускать незнакомых людей? — спросил Никодимыч.
— Почему незнакомых? — удивился Валентин, приглашающе указав нам рукой на диван-кровать, который собрал в мгновение ока, запихав постельное белье в ящик под матрасом. — Вы же работаете в УВД — я вас там неоднократно видел. Товарищ ваш мне действительно не знаком, но ведь он — с вами!
Я отметил про себя логику врача и его прекрасную зрительную память. Еще подумал о двух вещах: о том, что шефа в городе каждая собака знает, и о том, что Гурвич не в курсе его профессионального положения в настоящее время. Последнее давало нам неплохую легенду для посещения специалиста по психиатрии. А мы по дороге сюда голову ломали, как выкрутиться, чтобы получить консультацию и не засветиться! Никодимыч тоже оценил представившийся шанс и, не моргнув глазом, соврал:
— Константин из угрозыска — знакомьтесь.
Мы обменялись рукопожатием. Валя явно не помнил имени-отчества шефа, но опять же не желал показаться невежливым и сам спросить постеснялся. Я поспешил к нему на помощь:
— У нас с Юрием Никодимовичем возникла одна проблема, и мы бы хотели ее с вами обсудить.
Валентин подарил мне благодарный взгляд бархатистых глаз и улыбнулся.
— Завтракать будете? — гостеприимно предложил он.
— Нет, но от чая не откажемся, — ответил за нас обоих Никодимыч, предпочитая непринужденную обстановку для доверительного разговора.
Гурвич сноровисто накрыл стол. Наверное, он относился к той категории людей, которые все в жизни делают быстро: быстро рождаются, быстро растут, быстро женятся и быстро разводятся… Словно подтверждая мое наблюдение, Валя в извиняющемся тоне произнес:
— Живу один… Семейная жизнь не заладилась. Приходится самому управляться.
Управился он отменно, соорудив приличный завтрак для себя и своего рода ленч для гостей, принявших сегодня первую пищу часа три назад. Стремительно насытившись, хозяин скрестил руки на груди и откинулся на спинку стула, а мы еще не успели опустошить свои чашки даже до половины.
— Угощайтесь и одновременно излагайте проблему, — разрешил Валя, заметив наше замешательство.
— Дело находится еще на стадии оперативной разработки, — скромно сообщил шеф. — Для полноты информации желательно выслушать ваше мнение.
Затем Никодимыч кратко поведал, что угрозыск ищет преступника, совершившего неудачную попытку изнасилования девушки. Некоторые оттенки поведения неизвестного выглядят по меньшей мере странно: психологическое давление в виде угроз и уговоров по телефону, подбрасывание вещей с той же целью и, наконец, кольцо с рубином, надетое на палец пострадавшей.
Его дополнил я:
— Мы полагаем, что имеем дело с лицом, подверженным психической аномалии и находящимся в состоянии, которое вы, медики, зовете пограничным.
— Откуда вы знаете про аномалии? — оживился Валентин, пристально поглядывая то на меня, то на яйцо вкрутую, очищенное, но не съеденное им по не понятным мне причинам.
— Читал, — с достоинством пояснил я.
