Жалел ли Владислав, что повез ее в земли, когда-то принадлежавшие Северскому? Большей частью — нет, ведь именно там к нему вернулась прежняя Ксения. Он видел это по глазам, по выражению лица, по жестам. Словно добавилась некая часть, что сделала женщину, что он нашел в монастыре, той самой, что он знал когда-то, которой когда-то отдал свое сердце.
Он в который раз незаметно для Ксении чуть склонился к ее голове и вдохнул запах ее волос. Она больше не покрывала голову с того дня, как они выехали из лесного двора знахарки, и теперь он мог наслаждаться без помех их блеском, борясь с неудержимым желанием коснуться этого роскошного золота. Владислав знал, как Ксения переживает за длину своих кос, считая себя подурневшей из-за того, что их остригли. Но ему казалось, что так даже лучше. Он помнил ее длинные косы, что были до того, помнил, как боялся придавить их ненароком, причинив ей боль. Как тогда, в темноте бани…
От воспоминания, что промелькнуло перед глазами Владислава — сплетенье тел, сплетенье рук и губ, ему стало тяжело дышать. Захотелось покрепче прижать Ксению к себе, зарыться лицом в ее волосы. Но он не мог этого сделать. Оттого и стало горько в рту, сжалось сердце.
— Перейдем реку тут! — Владислав резко остановил своего валаха, натянув поводья. Пахолики тут же последовали его примеру. Ксения же обернулась, взглянула недовольно и в то же время с удивлением.
— Тут еще нельзя переходить, — возразила она. — Глубина позволяет, а вот течение нет. Снесет же!
Но Владислав уже не слушал ее, спрыгнул с седла, а потом снял ее с коня, обхватив пальцами за тонкую талию. Разве мог он сказать ей, что нет у него более сил ехать так близко к ней? Разве мог признаться в огне, что пожирает его изнутри с каждым днем все сильнее и сильнее?
— Владислав! — окрикнула Ксения его снова, пошла следом за ним по пологому берегу широкой реки. В ее душе разгоралась злость на него и на его людей, что тоже спешились и следовали за ними к воде, ведя на поводу коней. — Тут нельзя переходить! Ты слышишь ли меня?
Но тот даже ухом не повел. Снял с себя сапоги, закатал штанины до колен, чтобы не замочить их в холодной воде.
— Первым пойду, — сказал он своим людям. — Коли пройду, следом идите. Но только, когда пройду сам. Ежи, возьмешь к себе панну на коня.
Ксения посмотрела, как соглашаются с его словами пахолики, как крутит ус задумчивый Ежи, схватила за руку Владислава, пытаясь остановить, когда он развернулся и пошел к воде, уже заводя заволновавшегося валаха в реку передними ногами.
— Прошу тебя, Владек, давай пройдем далее, до порогов.
— Нет времени, моя драга, скоро стемнеет, — покачал он головой. — Надо скорее уйти из приграничных земель, когда тут так неспокойно ныне.
Тогда Ксения бросилась к Ежи, наблюдавшему, как медленно вводит коня в воду Владислав, а потом легко взлетает в седло и направляет коня, что-то приговаривая тихо тому.
— Останови его! Ну же! Течение собьет коня с ног. Он же может утонуть!
— Цыц! Доле языком молоть, — оборвал ее Ежи. — Владек плавает, как рыба с малолетства, а уж валах его разумный, не в пример кому!
И Ксения смирилась, умолкла. Стала наблюдать со всеми, как медленно и аккуратно, распознавая путь, ведет своего коня по реке Владислав. Вот валаху вода закрыла колени, потом поднялась до самого брюха, заплескавшись вокруг с шумом. Конь уже не боялся воды, чувствуя крепкую руку, сжимающую поводья, направляющую его вперед.
Они уже миновали середину, когда вдруг валах пошатнулся, провалился в воду по самую морду, и Владислав, отвлекшийся всего на миг на женский крик, донесшийся до него с берега, не удержался и плеском упал в воду. Ксения сжала ладони так крепко, что ногти впились в нежную кожу, оставляя темные полукружья.
Ну же! Ну же, Владек! Отпусти его Щуря, отпусти дева речная, которой приглянулся пригожий и статный лях. Отпусти, ибо он мой! Он всегда был моим!
И спустя миг, что показался Ксении вечностью, над поверхностью воды показалась темноволосая голова, руки уцепились за коня, обводя того через яму на дне, в которую тот нежданно попал. Конь вскоре снова встал на ноги, нащупав дно. Владислав же не стал снова залезать в седло, а поплыл рядом, не упуская повод из рук. Через некоторое время и он уже встал на ноги, а потом медленно вывел валаха на берег, махнул рукой оставшимся на том берегу, крича:
— Там яма в два на три шага! Берите левее!
Узнав об опасности, что подстерегала их на речном дне, отряд переправился на другой берег без особых трудностей, даже кони почти не дергались в испуге перед холодной водой, в которую погрузились их ноги целиком. Ксения сидела на крупе коня Ежи и смотрела, не отрывая взгляда на Владислава, который привязав к кустам своего коня, уже встречал первого переправившегося пахолика, помогая тому выйти на берег.
— Не серчай на него, — склонился к ее уху Ежи. — Я ж сказал, он с малолетства плавает как рыба в пруду. Что ему будет? Зато ведает, что хоругвь за ним смело пойдет. Даже в пасть самого дьявола. Вот и привык сам наперед идти.
