Пойманный в пределах города монстр принадлежал лаборатории при Ложе. Фергюс давно просил гуля для опытов, ведь почти никто не потрошит этих существ (грязная работенка и попробуй еще поймай гада), а те кто осмеливался (один травник из старой аптекарской лавки и знахарка, живущая в бедном квартале) запрашивали неподъемные цены. Так зачем тратиться, здраво рассудил Клайд, когда твой сосед вполне может загнать одного. Даром что ли месмер? С утра я честно направился на охоту за ворота, но учуял запах неподалеку от конюшен. Видимо ночью прорвался, паскуда. Откуда мне было знать, что за мерзкой тварью уже послали чародейку? Удивительная оперативность. Из-за этого маньяка и высоких гостей из Колдира все службы в боевой готовности.
Растрепав волосы перед зеркалом, застегнув жилетку, решил, что и так сойдет. Перед Императрицей мне не кланяться, с советниками из Ложи на брудершафт не пить, а тот скользкий тип вообще непонятно кто, а мне еще в ночную смену заступать и отчет о вчерашнем сочинять. Бойл великодушно позволил отдохнуть денек. Крику же будет, когда Кристин доложит про свою неудачную вылазку на грайвера.
На улицах шумели горожане. Хозяева лавок давно позакрывали свои богадельни, а вот трактиры и прочие питейные забегаловки да бордели неплохо подзаработают этой ночью. И день Огня уже на пороге. Гулянье за гуляньями. Давненько такого не было. Но вот неуловимый убийца мог спутать все карты. Как бы комендантский час не ввели.
До особняка Виллы пришлось прогуляться пешком. Транспорт встал, а на лошади не проедешь через толпу, только время потеряешь. Я срезал путь через сквер, где резвилась ребятня. Мальчишки и девчонки, начертив на земле несколько квадратов с рунами из алфавита, кидали камушки, прыгая то на одной ноге, то на двух и громко читали странный стих:
Суть не хитрых салочек заключалась в том, что набравший меньше всех очков, должен был выполнить желание остальных. Шалости в основном: забраться в сад кого-то из благородных и нарвать там яблок или цветов, подложить под двери нечто дурно пахнущее, стянуть белье у прачек.
А вот к незнакомому стишку я с интересом прислушался.
Никогда прежде не слышал.
Оглядываясь, вышел из сквера, перешел улицу и оказался перед особняком онейромантки. Построенный еще в прошлом столетье, окруженный высоким забором, зловещий и темный. С него начиналась улица Грез, уводящая вниз с холма. В этой части Нильдара жили знатные семьи чародеев и дома выглядели один чуднее другого: дома с причудливыми круглыми крышами соседствовали с постройками из вулканического стекла, добываемого в каменоломнях Рубинового города.
Ворота в сад оказались распахнуты. Вампирий дух я почуял еще в начале улицы. Как и ожидалось, коллега прогуливался по дорожке.
– Дрейк? – он замер, удивленно уставившись на меня.
– Август.
Я прошел мимо и взбежал на крыльцо. Дверь распахнул лопоухий рыжий домовик и зашипел. Вот же вредная злопамятная бестия! На Изнанке я бы сожрал мелкого негодника и поковырялся его косточками в зубах.
Нильдар, Колдир и другие города за Узким проливом всегда принадлежали людям и чародеям. Лишь позже, стали появляться иные: вампиры, перевертыши, химеры. Все они жертвы явления, которое ученые мужи зовут Схождением миров.
Бенни живущий в семье Виллы был химерой высшего звена. Они принимают любую форму, самые ленивые – шерстяного упитанного зверька на четырех лапах, с хвостом и острыми ушами. Сплошное умиление для тех с кем они живут под одной крышей. Я же начинал чесаться – инстинкт месмера, ему не писаны законы о мирном союзе с теми, кто не по своей воле попал в наш мир и не желает войны.
– Бенни, прекрати!
Вилла отпихнула пузатую нечисть ногой и расправила платье. Наряд невероятно шел рыжей онейроматке. Юбка из тяжелого бархата насыщенного бордового цвета с широким поясом и белой сорочкой из тончайшего колдирского шелка. Воротник украшала изысканная в своей простоте камея.
Я никогда не просил чего-либо и привык брать сам то, что приглянулось, чего жаждало сердце. Но с ней все было иначе. Мое самолюбие схлестывалось с желанием получить не только тонкое и гибкое тело Виллы, но и ее любовь. Однажды судьба свилась петлей, столкнув нас. С тех пор, светлый лик рыжеволосой девы с алыми губами стал моим наваждением и страстью, растекающейся ядом по венам.
– Я так надеялась, что тебя гули по дороге сожрут, или еще какая напасть приключится.
