Я откровенно любовался ею. Если бы она только знала, сколько удовольствия доставляли ее попытки задеть меня, то из вредности предпочла бы молчать.
– От одной напасти ты меня уже избавила, теперь надо выяснить, во что мы влипли.
– Ты влип, Дрейк! Неприятности постоянно липнут к тебе.
– Прошу прощения, – Эрдман поднялся по ступенькам.
Почувствовал, как накатывает волной жгучая злость, как ментальная спица врезается в затылок и прокручивается раз, другой.
– Актор Эрдман, – я повернулся к вампиру, – вы наслышаны о вчерашнем?
Август растерянно кивнул.
– Соберите для меня материалы по делу. Я хочу знать, как давно эти двое поселились на кладбище, сколько людей пропало там за это время, и кем была стрыга до того как стала… стрыгой.
– Этим наверняка уже занимаются, – попытался возразить вампир.
– Соберите сведения, актор. Я вернусь после полуночи, чтобы составить отчет.
Будучи правой рукой Бойла, я даже мог послать его пересчитывать популяцию дрыхгов.
Они с Виллой переглянулись, и меня обдало чужим разочарованием, злостью и чувством безысходности. Эмпатия – простыня, которой накрывают окровавленный труп – сразу покрывается алыми пятнами переживаний. Избавиться от них так же трудно, как и отстирать кровь с белоснежной ткани.
Младший актор не мог не подчиниться прямому приказу. Он ослабил шейный платок, на прощание поцеловал руку Виллы и молча удалился.
Вампирам присуща сдержанность и немногословие. Иметь врага вампира значит, заранее позаботиться о месте на кладбище. Но я мог не опасаться. Вампира может убить только другой вампир или месмер.
– Ненавижу тебя! – Вилла перекинула огненно-рыжие волосы через плечо и прошествовала мимо.
Не новость.
Я бросил взгляд на домовика, который все это время наблюдал из-за приоткрытой двери. Лохматый негодник снова зашипел, продемонстрировав маленькие острые зубы, и захлопнул дверь.
Ненавижу! Ненавижу! Ненавижу!
Я выпила бокал вишневого колдирского вина, но легче не стало. Закружилась голова.
– И что мы здесь делаем? – с тоской оглянулась на дворец, где во всю веселились гости. Не так часто я выбиралась из дома, и проводить вечер с месмером хотелось меньше всего на свете.
– Будем ждать, – Дрейк расстегнул пуговицу на жилетке и опустился на скамью под деревом.
Недалеко от нас находился сад-лабиринт и оттуда слышался задорный смех, мелодичные звуки скрипки и было видно, как мигают разноцветные магические гирлянды.
Успела пожалеть, что не прихватила с собой второй бокал вина.
Я с раздражением посмотрела на Габриэля. Мне довелось слишком хорошо его узнать. Месмеру всегда было проще играть роль самоуверенного ловеласа. Дрейк предпочитал видеть в глазах оппонентов ненависть, чем мерзкую жалость. И его, правда, ненавидели. За несносный характер, излишнюю прямоту, навязчивость и самолюбование.
Я же жалела. Поначалу. Потому, что видела перед собой глубоко несчастного человека, лишенного родительской любви и тепла. Его обучали и дрессировали, и это мало отличалось от того, как дрессируют гончих на псарнях. Только вот вместо пушных зверьков и дичи, месмер выслеживал и загонял монстров с Изнанки.
Дрейк расслабленно сидел на скамье, а я пристыженно поймала себя на мысли, что любуюсь им. Он был будто выточен из камня затейливым художником, который хотел сделать совершенство, но не создавать слащавого идеала. Резкие, хищные черты лица. Взгляд цепкий, с легким прищуром. Балансируя на границе миров, он всегда видит обе сущности собеседника. Высок и жилист. В каждом его движении таилась опасная сила месмера, способная не только подчинить, но и разорвать в клочья. Не красавец, и все же женщины сходили по Дрейку с ума. Я не стала исключением из этого правила.
– Не жалеешь, что все так закончилось?
Я поперхнулась, глупо моргнула. Руки позорно задрожали. Он читал меня легко, просто потому, что слишком хорошо знал.
– Ты невыносим!
– Хочешь сказать, что вампир лучше меня?
Эта… эта ухмылочка! Иронично изогнутая бровь! Рррр… Ненавижу!
– Даже самый препротивный гуль, будет лучше тебя, Дрейк!
Он стремительно поднялся мне навстречу. Я, как трусливый заяц, сделала шаг назад.
– Милые браняться – только тешатся. Так увлекательно.
Отреагировали мы одинаково. Нас словно за веревочки дернули. Дрейк обернулся, а я выглянула из-за его плеча.
На скамье сидел подозрительного вида молодой мужчина и с аппетитом грыз яблоко. Одет, как рыночный зазывала, к тому же босой. Богами клянусь, он из воздуха появился, потому что мгновение назад, в саду не было ни души, но и магический телепорт никто не открывал. Сок от яблока стекал по аккуратно подстриженной бороде и он хитро ухмылялся.
– Кто ты такой? – прорычал месмер.
Интерлюдия вторая
,
Анализ крови богомерзкой стрыги дал интересный результат. Магические кристаллы тускло светились на столе лаборанта. Алый свет падал на бумаги с отчетами, подчеркивая неоднозначность всей этой истории.
– Агнесса Вяземская была одной из придворных чародеек императрицы.
