– Какое вычурное платье! – с пренебрежением отметила синьорина Памелла Фьоджи, стоящая напротив. – Неужто эту странную особу не интересует мнение общества? Разве допустимо являться в этом…
– Потрясающее платье! – восхищенно промолвила подошедшая Мария Кальони, и ее откровенный протест зарождающейся теме вызвал недовольство на лицах женщин. – Такого прекрасного творения мне не доводилось еще лицезреть.
– Посмотрите, каким взглядом ее поглощает сенатор! – громко перебила Вассари, заставив оглянуться и двух римлянок, стоящих в нескольких шагах от них. – Вы слышали о серенаде, которую он исполнил у окон своего палаццо? Могу с уверенностью сказать, что их связывают отнюдь не родственные отношения!
– О, да! – согласилась синьора Фьоджи, матушка Памеллы. – Ходят слухи, что эта флорентийка – тайная любовница Адриано Фоскарини.
– К чему сенатору обременительные тайны? – возмутилась Мария Кальони. – Убеждена, что истинная история звучит гораздо проще. Бедняжка осталась сиротой, а поскольку ее приданым надобно кому-то управлять, сенатор решил жениться, подготовив тем самым почву для выгодного союза с Флоренцией.
– Полагаю, что сенат ожидает от него куда более значимого союза для державы, – возразила Вассари. – Адриано Фоскарини всегда славился исключительным патриотизмом.
– Так или иначе, ее пребывание в палаццо Фоскарини выглядит крайне неприличным, – поморщилась чопорная матушка Фьоджи. – Моя дочь куда благовоспитанней этой особы, и уж она точно не позволила бы себе подобной наглости! Оставаться наедине с мужчиной в одном доме – дурно для репутации не– замужней дамы.
– Ох, не преувеличивайте, умоляю вас! – недовольно взмахнула полной рукой Кальони. – Куда деваться юной прелестнице? А сенатор Фоскарини в общении с дамами достаточно благороден, чтобы не позволить себе вопиющего бесчинства. Потому попрошу прекратить это зловонное обсуждение!
Откровенность Марии всегда играла против черноротых сплетниц, поэтому большинство венецианок избегали с ней общения. Однако прямодушие этой женщины вызывало одобрение многих мужчин, что делало ее невероятно популярной в обществе.
– Не успела зазвучать музыка, как вам уже удалось привести в негодование венецианок, моя дорогая, – услышала Каролина и обернулась на незнакомый женский голос.
– Мария Кальони, – представилась та и присела в реверансе.
Женщина средних лет обладала довольно привлекательной внешностью, но в этом обществе ее ясно отличало от прочих дам искреннее радушие в серых глазах. Это невероятно обрадовало гостью Фоскарини, и она открыто улыбнулась, отвечая на приветствие:
– Каролина Диакометти.
– Право, о вас, любезная синьорина, уже столько сплетен прошло по обществу, что у меня ощущение, будто мы знакомы с вами многие годы, – рассмеялась Мария.
– О, мне ли этому удивляться! – улыбнулась Каролина. – О малознакомых персонах всегда судачат без лишней скромности. А тут еще и общество галантного сенатора…
Мария раскатисто рассмеялась, прикрывая лицо лиловым веером с диковинной росписью из черных нитей.
– Мне радостно отметить, что я в вас не ошиблась, синьорина Диакометти. И каково вам находиться в нашем причудливом обществе?
– Мне уже довелось познакомиться с некоторыми особами, и хочу сказать, что они меня не разочаровали своим теплым приемом. Быть может, потому, – с кокетливой улыбкой продолжала гостья, – что все они оказались мужчинами.
Кальони скрыла очередной смешок, про себя отмечая находчивость «флорентийки».
– Тонкие черты вашей внешности несколько отличаются от венецианских, – отметила та. – Это во многих женщинах вызывает беспощадную зависть. Будьте с ними осторожны, моя дорогая. Венецианки самодовольно полагают, что ни одна из европеек не под стать их блистательной красоте. А любое противоречие этому может вызвать желание сиюминутно растоптать причину смятения.
– О, милейшая синьора Кальони, осмелюсь предположить, что такой крепкий орешек, как я, им не по зубам. Право, мне не хотелось бы настраивать себя воинствующе и тем самым заблаговременно вызывать в венецианках отчуждение. Я жажду познакомиться и узнать всех возможных присутствующих.
Мария Кальони улыбнулась и взяла ее под руку.
– В обществе мужчин, безусловно, любопытно, милая Каролина, но лишь после того, как исчерпаются все темы о политике. В нашем распоряжении имеется немного времени, дабы познакомиться с некоторыми венецианцами. Позволите?
– Безусловно!
– Сенатор Фоскарини, – окликнула Мария Кальони и присела перед Адриано в реверансе, – позвольте мне украсть вашу прекрасную спутницу и представить ее местной знати, умирающей от любопытства познакомиться с ней.
Откровенно говоря, Адриано эта идея не приходилась по душе, но он и сам заметил, что его возлюбленная Каролина заскучала, поэтому с одобрением кивнул головой.
