Со стороны Каролины, которую можно отнести к третьей, более независимой от этого дивного соперничества стороне, эти вычурность венецианцев и горделивость римлян выглядели скорее смешными, чем вызывающими. Но синьорина старалась не акцентировать внимание на своих наблюдениях, дабы воздержаться от комментариев, которые могли бы обидеть ее возлюбленного Адриано.
Столпотворение приглашенных гостей, наличие многочисленных ярких составляющих торжества и мелькающие лица, изъявляющие желание оказать внимание сенатору, а вместе с ним и его великолепной гостье, отводили взор Каролины от главных персонажей этого события. К тому же церемонии брачного торжества ей доводилось наблюдать издали: первые ряды зрителей занимали знатные родичи жениха и невесты.
Слегка подкрепившись бокалом вина и легким обедом во время застолья, Каролина готовилась к следующим испытаниям: после брачных церемоний было назначено венчание в Соборе Святого Марка, неподдельной сокровищнице святынь и символе могущества Венеции, ставшем свидетельством истинного Высшего покровительства. Признаться, к тому мгновению синьорину Диакометти уже беспокоила легкая усталость, поддаваться которой она решительно отказывалась.
Солнце уже клонилось к западу, когда гондолы приглашенных потихоньку причаливали к молу, у которого располагался Собор. Очарование базилики, ставшей достоянием республики, Каролина могла и прежде наблюдать с площади. Величие арочных сводов с покрытиями великолепной мозаики на полукружиях, могущественные византийские барельефы, украшение фасада готическими шпилями, – по роскоши внешнего вида Собора Каролина только представить могла, насколько изящен и неповторим вид внутри него.
И, безусловно, она не ошиблась. Галерея цветной мозаики и роскошной фрески, выполненная талантливыми скульпторами, поразительно передавала всю глубину драматизма библейских событий. Изумительная живопись на арках, полукружиях и куполах искусно сочеталась с роскошной архитектурой и внутренней эпической мощью, пленяющей взор каждого человека, неравнодушного к красоте, столь смешанной и богатой на чувства.
Всех гостей размещали внутри базилики на деревянных скамьях. У алтаря к исполнению венчального обряда готовился седовласый священник. Каролина входила в Собор в надежде, что они смогут занять более удачные места, чем прежде, и тогда она смогла бы, в конце концов, досконально рассмотреть жениха и невесту. Однако Адриано усадил их на самый отдаленный от церемонии ряд, едва ли не у самой двери, выходящей из блистательного интерьера.
– Прошу прощения, Адриано, – он заметил, как ее уста едва сдерживают возмущенный порыв, – почему мы сидим на этом ряду, словно ты последний из приглашенных?
Как обычно, он ответил легкой улыбкой на ее эмоциональность.
– Венецианские патриции здесь теряются в своих титулах перед превосходством римлян, моя дорогая, – ответил тихонько он. – Как видишь, почетные гости здесь – это наше непревзойденное духовенство и лишь некоторые – самые влиятельные лица из правительства. К тому же я предпочитаю оставаться в стороне. Венецианцы привыкли к моей некоторой отчужденности, меня не привлекает вычурность и попытки оказаться в первых рядах.
Каролина улыбнулась.
– Твоя скромность достойна похвалы, – произнесла с одобрением она, но тут же нахмуренно добавила: – Но я полагала, что смогу хотя бы в Соборе рассмотреть жениха и невесту.
– Ты увидишь их, когда они будут покидать это святое место, – монотонно промолвил Адриано, а Каролина лишь с сожалением сомкнула губы.
И разочарование прекрасной синьорины в этом пустяке затмило присущую ее душе прозорливость. Совладай Каролина со своими чувствами, мимо нее смог бы проскользнуть его взгляд, в глубине которого так ясно виднелись стремления его души коснуться ее тела: изящной кисти, расслабленно уложенной на колени; изгибу ее шеи, облегаемому выбившимся из золотистой копны локоном; манящим устам и соблазнительно раскрасневшимся от волнения щечкам… Он отвел взгляд, сжимая в себе тот поток чувств, которые так искусно возбуждала в нем она, находясь на расстоянии и будучи одетой с головы до пят. Когда Адриано поглощал собой каждый дюйм ее прелестного образа, восхищаясь неподдельной дрожью кончиков ее ресниц и меняющимся чувствами взором; когда он замечал, как мечтательная улыбка задевала уголки ее алых губ; когда он видел, что ее бездонные глаза восторженно блуждают по интерьеру, – он растворялся в ней, будто исчезая из этого мира.
– Каролина… – прошептал он, стараясь не прерывать своим тихо зазвучавшим баритоном проходящую процессию.
Она не отрывалась от церемонии и доскональностей венчания, которые были доступными ее взгляду, но тут же поддерживала беседу с Адриано, хотя внутренне была недовольна тем, что он отвлекает ее.
– Да?
Он придвинулся к ней поближе, чтобы никто из окружающих не услышал их. Его голос готов был дрогнуть при первом же звуке, однако мужественность обрубила этот порыв.
