Каролина едва сдерживалась, чтобы не наполнить помещение базилики, погрузившимся в звучание тихой церковной музыки, своим счастливым, раскатистым смехом! А как же хотелось возвестить всех о своей радости! Боже милостивый, это любовь или безумие? Ах да, и то и другое так часто сменяют друг друга!
Ведь Адриано прав как никогда: к чему эта пышность и празднество, толпа незнакомых людей, безразлично топчущих глубинную чувственность брачной церемонии… Зачем ей вообще кто-то, кроме него? Боже милостивый… Неужто сейчас это произойдет? Волна невероятно приятной прохлады, прошедшей по телу, заставила Каролину слегка содрогнуться от ощущений, так неистово щекочущих ее изнутри.
Адриано, едва не обезумевший от долгого колебания Каролины, теперь с облегчением осознал всю внутреннюю суть ее растерянности. И разве удивительно ее смятение, если для него самого этот решительный шаг был неожиданностью?! Но он не в силах оттягивать более этот прекрасный момент соития их сердец… Он стремится прекратить эти пытки лжи и придуманных небылиц о возлюбленной! Он жаждет представить ее всей Вселенной не Каролиной Диакометти с дивной судьбой, а его женой… до безумия любимой женой!
Осуждение Венеции… Теперь вся аристократия будет сжигать их своими пытливыми взглядами! Но разве может это занимать его в такой час? Она любит его, он всецело принадлежит ей! Нет нужды отчитываться за этот брак перед обществом! Потом… потом… сейчас не это важно… Ведь главное – брак перед Всевышним, а люди… они подождут! Разве у них есть полномочия препятствовать их чувствам?
Когда же окончание этой церемонии венчания, ставшей для нее такой нудной?! Каролина опустила руки и почувствовала касание Адриано ее нежных пальчиков, что еще раз заставило ее обратить свой взор к Небесам и попросить Бога выдержать это томительное ожидание.
Увидев, как жених и невеста направились к выходу, Каролина с нетерпением поднялась со скамьи. Адриано взял ее за руку и пригласил присесть обратно.
– Погоди немного, не торопись. Иначе какой-нибудь вежливый джентльмен тебя пропустит вперед, и нам придется потом возвращаться, а это будет наглядно.
Каролина присела и смиренно склонила голову, прислушиваясь к биению собственного сердца, так искусно смутившего ее разум. Гости поспешно направлялись вслед за молодоженами, и перед глазами Каролины, все еще сидящей на скамье, словно в тумане, мелькали богатые наряды приглашенных. В этой расплывшейся толпе мелькнуло приветливое лицо Марии Кальони, и, кажется, она, Каролина, ответила на улыбку…
В самом конце длительной процессии Адриано и Каролина медленно поднялись со своих мест, создавая вид нетерпеливого ожидания. Сенатор почтительно улыбался проходящим мимо персонам, а Каролина мечтательно отводила взгляд. Ее сочтут за невежу… Ну и пусть! Ей сейчас не до любезностей!
Как только последний приглашенный покинул интерьер, Адриано бережно взял Каролину за руку и повел к алтарю.
– Сенатор, попрошу не задерживаться, – послышался хриплый голос пожилого священника. – Нам нужно успеть до закрытия храма.
– Как скажете, святой Франциско, – промолвил с ироничной улыбкой Адриано и подвел Каролину к алтарю.
Тот снисходительно посмотрел на Адриано и брызнул ему в лицо освященной водой.
– Адриано, святой отец Франциско, – поправил он. – Зачем богохульствуешь?
В его голосе слышалась эдакая мягкая строгость, зачастую присущая лишь лицам духовенства, в которых сумела сохраниться эта самая духовность.
– Ты ведь помнишь, что обещал мне за хранение этой церемонии в тайне? – с иронией спросил святой отец.
Каролина с удивлением заметила, как Адриано кивнул. Значит, тут был целый заговор!
– Исповедь хотя бы раз в месяц и посещение служб.
– Верно. Когда вы последний раз исповедовались? – отец Франциско посмотрел на Каролину.
– В прошлое воскресенье, – ответила она, вспоминая, что именно Адриано пригласил ее в храм для исполнения таинства.
Еще тогда она удивилась этому, теперь же понимала, что он готовился к обряду венчания предусмотрительно.
– Хорошо. Закройте двери в собор! – велел святой отец. – Хору не расходиться! Зажгите больше свечей! У нас будет проходить тайное венчание!
В храме остались лишь несколько детей в хоре, одна прислуживающая пожилая женщина и сам святой отец. У Каролины прошли мурашки по телу при мысли о таинственности их обряда. Никого: лишь они, любовь и Господь.
Синьорина посмотрела в добрые глаза священника и подумала: будь у Отца Всевышнего глаза, как у людей, они наверняка были бы такими же пронзительно добродушными и невероятно понимающими. При этой мысли ее легкое волнение сменилось на умиротворенную радость, и улыбка скользнула по ее устам.
– Адриано Фоскарини… Каролина Диакометти, вы предстали перед Всевышним Господом для того, чтобы вступить в святой брак перед Его взором, – начал священник. – Отныне жизнь каждого из вас прервет бремя одиночества и откроет священные врата супружества, когда муж и жена посвящают жизнь друг другу и Богу нашему…
