Ингрид стушевалась: вообще-то, общество спонсировалось братьями Лауде. Но, с другой стороны, есть ли разница в том, от кого принимать пожертвование?
Ее размышления прервал целитель, привычно принимая подарок.
– Спасибо, хозяюшка, – сказал он. – Не стоило беспокоиться.
– Ой, да что вы, – зарделась женщина. – Так даже лучше: меньше соблазна муженьку. Мы ведь с ним из-за зеленого змия и поссорились. Ладно б только продавал, так ведь пьет без просыху! Ну я в сердцах и ляпнула, чтоб он подавился. А он и подавился! Если б не вы, быть мне вдовой горемычной. Так что берите да пейте на здоровье! Это хорошее, столичное, не сельская кислятина.
Тео и Ингрид еще раз поблагодарили хозяйку и, наконец, покинули дом. Девушка вздохнула с облегчением: чертова псина так упоенно облаивала их все это время, что левое ухо на время оглохло.
– И куда вы денете вино? – поинтересовалась Ингрид, кивнув на побулькивающий узел под мышкой довольного Тео. – Пустите на обеззараживание ран?
– Ну что вы, – целитель укоряющее глянул на нее. – Оно же слабенькое, какой от него прок в лекарском деле?
– А куда тогда? – уточнила девушка, подозрительно нахмурившись.
– Выпьем, – с радостной улыбкой подтвердил ее опасения Тео. – Вот хоть бы за ваше появление в нашем мужском коллективе. Должны же мы его отпраздновать? Сейчас вот еще в лавку заглянем, колбасы прикупим, хлеба, еще чего-нибудь на закуску. Вам шоколада взять? Или печенья какого-нибудь?
– Ну что вы, не надо, – замахала руками Ингрид, успевшая, правда, представить вкус шоколада, который как раз-таки был запрещен постом на этой неделе. – Тратиться еще из-за меня.
– Так я на казенные, – невозмутимо пояснил Тео.
– Тем более, – ужаснулась девушка. – Это деньги для страждущих!
– Ну, вообще-то, мы всегда так делаем, – пожал плечами Тео. – Но раз так надо… Хорошо, куплю на свои. Потом попрошу у шефа премию, а то жена загрызет. Я не шучу: у оборотней зубы – во!
Он показал размеры «во» и радостно попер в сторону бакалейной лавки, не давая Ингрид возразить. Девушка неловко засеменила следом, пытаясь разобраться, приятно ли ей, что в ее честь хотят закатить пирушку, или страшно, что делается это за счет денег из шкатулки шефа.
Пирушке обрадовались все, за исключением, разве что, господина Стоуна: он с самого утра так и не показывался. То ли считал это ниже своего достоинства, то ли спал (вариант наиболее вероятный, учитывая его ночной образ жизни).
Обеденный стол накрыли белой праздничной скатертью, уставили тарелками с нарезочкой, хрустальными бокалами и простенькими приборами – чтобы не обижать этикетом приглашенных к столу кучера и домработницу. Прямо под носом у Ингрид поставили блюдо с раскрошенным шоколадом, источавшим упоительный и запретный аромат: в календаре постов на эту неделю черным по белому было сказано, что сладости запрещены.
Официальный рабочий день еще не подошел к концу, когда Шер первым поднял бокал и сказал:
– Ну, за милых дам!
Дамы в лице Ингрид и домработницы – женщины опрятной, но в годах – засмущались. Ингрид поспешила спрятать смущение в бокале с компотиком – заодно еще и залить желание нарушить пост.
– Пейте до дна, – шаловливо поигрывая бровями, сказал ей Шер. – Ой, да у вас, никак, компот? Фи, постная кислятина. Не порядок. Эй, господа, почему не налили даме вина?
– Ну что вы, я не пью, – тут же отказалась Ингрид, останавливая уже протянутую ей руку с чистым бокалом и нависшую над ним бутыль.
– Ну чуть-чуть, – укорил ее Шер. – Чуть-чуть же можно? В честь праздника. А то даже неловко как-то: мы все пьем за нашу милую начальницу, а ее-то и не угощаем. Так не делается!
Коллектив согласно загудел.
– Но я… – Ингрид попыталась сказать что-нибудь в оправдание и не нашла ни одной причины. В детстве ей вино никто не предлагал, в семинарии оно было запрещено, а в замужестве никто не настаивал: ну, пьет невестка компот – ее право. Дети здоровее будут.
А Шер уже наливал полный бокал, не давая ей опомниться.
– Хорошо, я чуть-чуть, – смирилась Ингрид. В конце концов, что ей стоит? Тем более, ради сплочения коллектива.
– Между первой и второй перерывчик небольшой! – весело сказал Шер, снова вставая и поднимая бокал. – За ту, что очаровала шефа!
– У-у-у-у! – заулюлюкал «трудовой коллектив». Ингрид зарделась и поднесла бокал к губам. Вкус напитка оставил у нее двоякое ощущение: вроде бы что-то ягодное, но почему-то кислое или даже горьковатое и неприятно пахнет. Она погоняла по языку вино, потом все-таки проглотила.
– Э, нет! – укорил ее Шер, шутливо грозя пальцем. – Пей до дна!
– Пей до дна! – согласно откликнулся Тео, салютуя своим бокалом.
– Пей до дна! – на разные голоса откликнулось общество и принялось топать и бить кулаками по столу, продолжая скандировать: – Пей-до-дна! Пей-до-дна!
– Но я не хочу, – попыталась возразить Ингрид, а общество все напирало. В том числе и в прямом смысле – склоняясь в ее сторону и даже вставая со стульев, чтобы подойти ближе. Ингрид испугалась, что сейчас ее заставят пить насильно и приникла к бокалу.
