Ингрид больно прикусила губу. Вот ведь умудрилась выбрать между деньгами и чужой бедой! И добро бы, деньги были свои – так ведь пожертвованные ведь, Опплевские! Ну, подумаешь, вытерпела бы серию унизительных оправдательных речей и показательное увольнение. Главное, что помогла бы хорошему человеку, а так… Эх. Ну, ладно, что случилось, то случилось. Остается только надеяться, что проклятья действительно не было, а только бранные слова, вырвавшиеся у кого-то. И что завтра в «Вестях короны» не появится очередная статья о том, что такой-то такой-то обрел семейное счастье в доме бабаев в виде крайне недовольной этим фактом «невесты»: церковь пришла к выводу, что бабаи, хоть и ночные жители, но молятся светлым богам, а потому их традиции должны соблюдаться жителями Короны так же свято, как и местные.
«Ничего, я помолюсь за его счастье, – решила Ингрид. – Быть может, все складывается, как надо, а богам виднее, кого отправлять в супруги бабаям».
И она молилась всю оставшуюся часть пути до столицы.
– Что ж вы так припозднились? – укоряющее посмотрел на нее королевский казначей – господин Лауде-старший.
Ингрид тяжело вздохнула и низко опустила голову, склоняясь пред его благородными сединами. Оправдываться или врать она не умела. Кругом деловито сновали клерки, стучали по столам печати, скрипели перья. Посетителей не было: отчетная неделя закончилась вчера. Одна Ингрид, как провинившаяся ученица, стояла пред массивным письменным столом, не зная, куда деть руки.
– Ну, ладно, – не стал мучить искренне расстроенную девушку господин Лауде. – Я приму отчет, что уж теперь делать. Но чтобы это в последний раз, так и передайте Эркхарту!
Он сурово сдвинул брови и погрозил пальцем. Ингрид активно закивала, как будто в произошедшем была ее вина. Впрочем, отчасти, да, была.
– На следующий месяц вам выделено пятнадцать тысяч, – сказал казначей, открывая сейф и доставая оттуда бархатный мешок со знаком Короны, судя по форме, набитый не монетами, а ассигнациями. Ингрид приняла его дрогнувшими руками: она впервые держала в руках такую большую сумму.
– Слышал, вы берете на себя функции бухгалтера? – уточнил он, глядя на нее поверх очков, как какой-нибудь профессор.
– Да, господин, – кивнула Ингрид, подвязывая мешочек к поясу и пряча под специальной складкой в платье.
– В таком случае, не забудьте включить в отчет стоимость услуг ремонтников, – сказал ей казначей, садясь обратно и принимаясь изучать принесенные бумаги, дальнозорко отодвигая их от себя на длину вытянутой руки. – И, если можно, пишите более разборчивым почерком, чем Эркхарт: невозможно читать!
– П-простите, – перебила его Ингрид. – Каких ремонтников?
– Ну как же: у вас в этом месяце по плану ремонт конюшни, кровли и лекарских палат, – напомнил господин Лауде, демонстрируя какой-то лист.
– Но пятнадцати тысяч не хватит, – уверенно заявила Ингрид, сразу прикинувшая обширнейший список работ: вот уж что-то, а ремонты в старом поместье Эссенов шли регулярно, и в этом деле виконтесса разбиралась отлично.
– Как это не хватит? – удивился господин Лауде, вынимая из стола какие-то расчеты. – Я лично подсчитал.
– Вы меня извините, – непреклонно сказала девушка, – но вы, наверное, пользовались расценками времен вашей… кхм… времен молодости Ее Величества. В наше время услуги работников стоят намного больше. Материалы также не дешевеют. А ошибки? Как быть с ними? Вы же знаете: ни один ремонт не обходится без глупых ошибок, которые потом непременно нужно исправлять. И на это требуются деньги. Вы учли это?
– Как вы мне мою жену напоминаете, – умиленно сказал старик, подперев ладонью щеку и разглядывая девушку добрым взглядом. – Она тоже вечно придирается. Может, и правда, мне пора на пенсию? Съездим с Фелиссой в путешествие, посмотрим мир под старость лет.
Он мечтательно посмотрел куда-то сквозь посетительницу, махнув тонким хвостом с сердечком на конце.
– Ой, что вы, я совсем не то хотела сказать! – густо покраснела Ингрид, желая провалиться сквозь землю. – Вы совсем не старый!
– Не смущайтесь, – рассмеялся он, открывая еще один ящик своего стола. – В каждом возрасте свои прелести. Быть стариком не так уж плохо, если прожил отличную жизнь, и впереди еще четверть века с любимыми женой, сыновьями и внуками. Не стоит старикам сожалеть об ушедшей молодости, как не стоит и молодым стремиться поскорее повзрослеть. Ладно уж, возьмите еще одну пару тысяч «на неприятности». И держите, тогда уж, у себя, раз вы так хорошо разбираетесь в финансовых делах. Только уж будьте добры, отчитывайтесь так же хорошо!
Он шутливо погрозил ей пальцем. Ингрид смущенно поклонилась, принимая еще один мешочек. Она, вообще-то, рассчитывала монет на пятьсот-шестьсот. Но лишние полторы тысячи в хозяйстве тоже не помешают.
