Юноша затолкал дневник в задний карман и приказал мартышке:
– Оставайся здесь и не вздумай тут все разгромить.
Горацио оскалился и быстро взобрался на занавеску.
Джейк прошел по скрипящим половицам коридора и бегом поднялся по лестнице. Дом был погружен в плотную тишину, осталось лишь тиканье часов. В темных помещениях – никого. Потом Джейк услышал доносящиеся из комнаты в конце коридора голоса. Скорее всего, эта комната когда-то предназначалась для прислуги.
Молодой человек прошел по коридору до двери и остановился. В лицо ударил жар. А еще он почувствовал запах чая, тостов и свежеиспеченного хлеба.
Это была кухня. Огромная вытяжка, а под ней – точнее, внутри ее – очаг со скамьями по периметру. На одной, блаженно вытянув ноги, сидел Уортон. На скамье напротив на краешке – Сара, она во все глаза смотрела на Джейка. Венн разговаривал с Пирсом возле большого стола. Стол был заставлен тарелками и завален книгами.
Увидев Джейка, Венн прервал разговор.
– Итак, все в сборе, – объявил он.
– Все, кроме нашей подруги Ребекки, – заметил Уортон.
– Вчера вечером я за руку сопроводил юную леди к ее машине, – сказал Пирс, расставляя на столе полосатые чашки. – Хотя она была бы счастлива остаться. Очень любопытная и очень энергичная особа. У нее мелодичный голос. Она совсем не такая легкомысленная девица, какой хочет казаться. Возможно, нам следует быть аккуратнее в разговорах с ней.
– Я больше не желаю видеть ее в этом доме, – процедил Венн, глядя на Джейка.
– Не указывайте мне, с кем встречаться, а с кем нет, – прорычал Джейк.
– Встречайся с ней, сколько душа пожелает. Но не здесь.
Юноша пожал плечами.
Сара, как будто это было сигналом к действию, подошла и села за стол. Пирс принес большой коричневый чайник с обмотанной полотенцем ручкой и аккуратно разлил чай по чашкам.
– Выпечка моего приготовления, – гордо объявил он.
Печенье было в форме рождественской елки и каждое украшено полосками глазури и крохотными жемчужными шариками.
Уортон обмакнул печенье в чай:
– Пирс, просто волшебно, – похвалил он и доел оставшийся кусочек. – По сравнению с этим все остальные на вкус – обычный картон. Но где, ради всего святого, вы берете на это время?
– Вы называете это волшебством. – Пирс хитро улыбнулся.
– Вы просто обязаны поделиться со мной рецептом.
Джейк тоже сел за стол и, игнорируя всех остальных, сразу обратился к Саре:
– Прошу, расскажи мне… нам… Расскажи, что ты видела.
Девушка задумчиво размешивала сахар.
Венн сел напротив Сары. Она почувствовала себя в тисках их отчаяния. Сара понимала, что нервы у них обоих напряжены до предела, но ей тоже было непросто.
И она сказала:
– В первые мгновения ничего не было. Даже когда браслет начал сжиматься. Он был таким холодным, стало больно. А затем я почувствовала, что зеркало изменяется. Оно казалось… не таким прочным. Это трудно описать, потому что, думаю, в этот момент туда вбежал Джейк, зеркало… оно словно взорвалось.
– Как… – начал спрашивать Уортон.
Его перебил Джейк:
– Заткнитесь. Сара, продолжай.
– Оно исчезло, превратилось в вакуум, в засасывающую пустоту. Его сила была такой… словно оно может затащить меня в себя. – Девушка передернула плечами и мрачно добавила: – Как в черную дыру.
Венн глянул на Пирса, тот пробормотал:
– Как Дэвида.
– Если бы не ваша паутина, – продолжила Сара, – меня бы туда затянуло. Было такое ощущение, будто кровь пошла из носа и из ушей и давление все время усиливалось. А потом я увидела улицу.
– Я ничего не видел, – возразил Венн.
– А я видела. Дома. Большие, как многоквартирные или как склады. Серое, затянутое облаками небо. Люди спешат укрыться от дождя. Цокот копыт, грохот колес. И жуткая вонь от навоза.
– А люди? – Венн навис над столом и сверлил Сару холодными как лед глазами. – Во что они были одеты?
– Одежда старинного покроя. Женщины в длинных платьях. С турнюром. И там были запряженные лошадьми омнибусы.
Потрясенный Венн не отрывал от нее глаз.
– Это был Лондон?
– Возможно. Я не знаю.
– О господи! – Венн взглянул на Пирса, потом снова на Сару и с силой, до боли сжал ее пальцы. – Ты хочешь сказать, что это были шестидесятые или семидесятые годы девятнадцатого века?
– Понятия не имею, но эпоха определенно Викторианская. Судя по тому, что я увидела. Но длилось это всего секунду. Картинка мелькнула и тут же исчезла. А потом меня затошнило и голова закружилась так, что я на ногах устоять не могла. А вы кричали на Джейка, браслет свалился с руки и укатился куда-то.
К своему удивлению, Сара почувствовала, что вот-вот расплачется.
Уортон протянул к ней руку:
– Успокойся, не торопись…
Венн отбросил его руку, вскочил из-за стола и широкими шагами подошел к очагу.
Пирс пододвинул к Саре тарелку с печеньем:
– Вот, поешь.
Девушка автоматически взяла одно печенье и посмотрела на Джейка. Она была уверена, что он ей не поверит и станет спорить. Но вид у парня оказался задумчивый. Сара сразу поняла, что ему известно больше, чем она думала. Кто звонил ему накануне вечером? Что сказал звонивший? Она вдруг почувствовала острую потребность в доказательствах того, что звонившим был не Янус.
