Рис фыркнул, но возражать не стал. Геронт искренне не понимал, почему этот демон доверяет ему? Он бы и на сотню шагов не подпустил к себе такого наглого самоуверенного типа. Была бы его воля… Он тут же представил, как черноволосая голова слетает с плеч этого заносчивого ублюдка. Но ему пока нужны все возможности, которые предложил Багровый повелитель за рубин, хранящийся в его личном. Его одержимые воины обеспечат ему победу. Просто сказочно было наблюдать, как они разрывают буквально на куски этих ублюдков из «королевского двора».
— У меня есть новости, — не дожидаясь приказа, сказал Рис.
Геронт недовольно поморщился. Багровый повелитель хмуро посмотрел на своего помощника.
— Господин… — с униженной покорностью добавил он и поклонился.
Геронт тут же представил, как Бранд склоняет перед ним голову. Если будет что склонять…
— Говори, — небрежно приказал маг.
— Вилор — жив!
Рука с бокалом дрогнула, и вино залило шелковую, расшитую серебром тунику.
— Он не мог выжить, — спокойно отозвался темный. — Ты что-то перепутал. Я отравил стрелы. Никакая магия не смогла бы вылечить этого фива. От моего яда нет спасения.
Рис только передернул плечами, мол не знаю в чем дело. Хотя прекрасно знал, что тот яд, который он вручил Багровому повелителю всего лишь искусная подделка.
— Даже взрослому хилфлайгону не всегда этот яд по зубам, — задумчиво пробормотал Багровый повелитель.
— Может слуги перепутали болты? — подкинул мысль Рис.
Багровый повелитель поднял руку, и Геронт заметил, как побледнело лицо мужчины. Всезнающий! Да он самый настоящий трус, трусится весь перед своим хозяином. И чего его так бояться?
— Ты не обманываешь меня? — зло прошипел темный маг.
— Я… клянусь… — слова у Риса вырывались с хрипом, он даже застонал.
— Я не могу проверить сейчас, но, надеюсь, ты меня не обманул, — разжал руку Багровый повелитель.
— Нет, — едва слышно ответил Рис, облокачиваясь рукой на стул, наверное, ноги подкосились со страха за свою шкуру.
Геронт нахмурился. Неужели все-таки его враг жив? Это значит, что их сделку нельзя считать выполненной.
— Только не говори, что Вилор действительно жив, — с гневом бросил он темному магу.
Но мужчина расслабленно откинулся в кресле и ответил:
— Пусть жив, но это ничего не меняет. Он всего лишь пешка и ничем нам не угрожает. Я согласился его убить, чтобы просто потешить твоё самолюбие. Это дурное стечение обстоятельств.
— А если и Бранд избежит твоей ловушки? — Геронт почти рычал, представляя, что сделает с ним обозленный магистр Речного вместе со своей красавицей любовницей.
— О Бранде не волнуйся, он попадется, как миленький. Скоро Симфония забудет о его блистательном царствовании, навсегда забудет. Бранд наполовину сумасшедший, стоит только нажать на нужный рычаг и он сорвется.
Геронт уже не чувствовал такой уверенности в успехе, как пару минут назад. Если даже Вилора убить не удалось. Бездна!.. Да они же разорвут его домен в клочки…
— Мы так не договаривались! — крикнул он, вскакивая. — Не получишь ты ничего, пока…
Но слова застряли в горле, будто кто-то перекрыл кислород. Геронт не мог ни вдохнуть, ни выдохнуть. Глаза его союзника замораживали и внушали дикий страх до истерики. Он почувствовал, как поток энергии проникает в его личное пространство, пережигая нити, разрушая ткани внутри тела. Он упал на пол, сотрясаясь в конвульсиях, не в силах даже кричать. И в момент все кончилось, но только голос Багрового повелителя, прозвучал, как зов из Бездны:
— Я могу забрать рубин и без твоего согласия, магистр. Тебе лучше со мной не ссориться.
Геронт лежал на холодном полу, сжавшись в комок. Он не будет даже пытаться перечить. Зубы стучали от холодного страха, заползшего во всех уголки души.
Наконец-то проблемы с Озерным краем улажены и можно возобновить поиски меча. Лорд Сирил с головой ушел в работу и магическую практику, не желая терзаться сожалениями из-за вынужденной женитьбы. Собственное сердце несогласно с решением хозяина и до сих пор перед глазами перекошенное от боли лицо Ольге. Мужчина непроизвольно провел пальцем по магической татуировке на запястье, пытаясь убедить себя, что все к лучшему. Он относится к Коре с нежностью и никогда не причинит ей боли. А то что творится в душе у него самого — неважно.
До сих мучит совесть из-за произошедшего в пещере между ним и Ольге. Понимал, что поступил неправильно и даже подло. Сирил тогда так остро осознал, что вскоре потеряет любимую девушку, что не смог сдержаться. Но может так и лучше. Ольге теперь злится на него и, возможно, это ей поможет начать новую жизнь.
А он попытается сделать счастливой Кору. Боги ясно дали ему понять, какой требуют жертвы за возвращение магии. Как еще можно расценить появление обнаженной лекарки на его пороге в момент молитвы?
Так уж устроена магия хилфайгона. Убил — потерял дар самоисцеления. И за его возращение нужно заплатить: принести в жертву что-то очень ценное и дорогое. Боги потребовали у целителя отказаться от собственной любви.
