Этот лорд Речного источника всегда так действовал на окружающих. Говорил мягко, с ласковыми интонациями, будто с детьми, но при этом каждый чувствовал своим нутром, что молодой хилфлайгон может быть жестким и твердым как сталь. А его особые отношения с магистром Речного источника, которого до одури и икоты боялись собственные придворные, слуги, да и чего уж скрывать, лорды, стали притчей, иногда обрастая дурацкими предположениями, что невероятно раздражало обоих мужчин.
Сирил появился в Речном источнике вместе с будущим магистром и наблюдал за выражением суеверного ужаса на лицах окружающих с плохо скрытой усмешкой. Всегда спокойный, всегда вежливый и ни капли не опасающийся Бранда лорд быстро заслужил уважение и среди равных себе и среди воинов. А любителям позлословить быстро заткнул рот магистр Речного источника, в буквальном смысле, демонстративно отрезав нескольким болтливым язык.
В основном же молодого лорда обожали и чуть ни не боготворили в домене. А он этим откровенно говоря пользовался, ни капли не стесняясь и принимая как должное, забавляясь, когда к нему выстраивалась очередь просителей, надеющихся на его содействие в разговоре с Брандом. Сирил никогда не действовал во вред другу и домену, честно раскрывая магистру все интриги его вассалов. После чего они вместе решали, чье прошение благосклонно удовлетворить, не отказываясь от подношений.
— Бранд будет рвать и метать, — предупредив стражника о собирающейся грозе, молодой лорд скрылся в покоях магистра..
В знакомой обстановке вычурно обставленной комнаты, Сирил извлек из запасов сюзерена бутылку вина и развалился в кресле с кубком, дожидаясь друга. Бранд был своем репертуаре, натащил в собственные покои золота, что в глазах рябит. Но наследственность, куда ж от нее денешься. Вся мебель и посуда в помещении сверкала позолотой: резные ножки кровати, столов и стульев, кубки, позолоченные бутафорские щиты на стенах и доспехи, и даже парчовые покрывала и пологи, прошитые золотой нитью. Сам Сирил предпочитал простоту в интерьере. В его комнатах всегда должно быть много воздуха и света. В покоях Бранда молодому хилфлайгону было некомфортно, будто в сокровищнице знатного скряги, но уже давно привык к некоторым причудам друга.
Через час его покой был нарушен. В комнату, ругая последними словами всех подряд, ворвался мужчина. Яркие всполохи огня в янтарных глазах явно свидетельствовали о том, что он в ярости. Поток отборных ругательств ни капли не смутил развалившегося в кресле с золотыми подлокотниками Сирила. Мужчина явно ожидал чего-то подобного. Впервые что ли?
С Брандом они слишком давно знакомы и очень тесно связаны, чтобы что-то удивляло лорда в поведении друга. Пока огнем не швыряется и то хорошо.
— Ты своим рыком как всегда распугал придворных, — усмехаясь, заметил Сирил.
Магистр Речного застыл на месте и повернулся в ту сторону, откуда донесся голос. Сирил даже бровью не повел, увидев удивленный взгляд. Слишком часто в порывах гнева Бранд не замечал его присутствия.
— Пошел Бездну! — рявкнул он товарищу.
Чего ещё можно ожидать? Сирил продолжал молча потягивать вино, улыбаясь в кубок.
— И за что тебя бабы любят, — наигранно вздохнул лорд. — Ты же псих!
— Ри, заткнись, Бездна на тебя! Я же могу и сорваться, — заорал Бранд, приложив кулаком стену.
Стена обижено осыпалась каменной крошкой, в кладке осталась заметная впадина. Но мужчина этого даже не заметил, а сбитые в кровь костяшки кулака затянулись на глазах. Сирил так же не впечатлился демонстрацией силы приятеля.
— Напугал темного Бездной, — спокойно ответил он, продолжая пить вино. — Я же могу и магию применить. Потом не ори.
Бранд недовольно поморщился от слов друга, описал несколько кругов по комнате, остановился, побежал в другую сторону. Пнул попавшийся под горячую руку стул. Снова остановился, бессильно сжимая кулаки.
— Помочь? — с усмешкой спросил Сирил, понимая, какая борьба сейчас происходит в теле Бранда за право управлять сознанием.
— В Бездну! — опять рыкнул мужчина и наконец остановился у окна. Подоконник жалобно треснул под его руками, но ругаться магистр Речного перестал.
Сирил вздохнул, небрежно откинул пшеничного цвета челку с лица и, рассматривая переливы ауры на своих руках, безразлично сказал:
— Слушаю.
Первый приступ уже сошел на нет, друг не кинется в драку, не вспыхнет свечой, и даже вполне готов к общению. Все это Сирил понимал на интуитивном уровне, а еще слышал жар магии Бранда и каждый раз опасался, что безумие друга перекинется и на него. Но пожароопасный магистр давно научился себя контролировать и вспыхивал только в крайней ярости.
