Когда он отстранился, Магда скомандовала:
— А теперь дай свою руку.
Домерк не сопротивлялся, когда она разрезала ему запястье. На мгновение их руки соединились, смешивая кровь.
— Освобождаю тебя! — громко произнесла Магда и последний раз бросила взгляд дочь. — Забираю твое проклятие! — добавила она нерешительно.
Кровь струйками сбегала по руке, смешиваясь, на секунду задерживаясь на пальцах и разбиваясь каплями о вязь рун на полу, пробегала по их высеченному начертанию, заставляя руны загораться.
— Приказываю тебе, Домерк, магистр Долины Водопадов, позаботиться о моей дочери и никогда не причинять ей вреда, — рыкнула Магда, выталкивая Домерка из магического круга.
Руны вспыхивали одна за другой. Магда уже не видела ничего из-за их ослепительно-белого огня. Ошеломленное лицо Домерка, видгарский храм, Маргаритка — все исчезло в бликах магического пламени. Боль пронзила суставы, в момент отнялся голос. Теперь она могла издавать только глухое рычание. Тело начало деформироваться и покрываться шерстью. Магда не могла больше удерживаться на ногах и упала на четвереньки. Её руки и ноги превращались в лапы. Человеческая сущность растворялась в видгарском огне. Рассудок и звериные инстинкты быстро поделили власть в новом теле. И вот вместо Магды на полу храма, припав на лапы, стояла огромная для своего вида рысь, с огненной шерстью.
Домерк из-за изумления упал на задницу, наблюдая эту картину. Магда-Тори рыкнула, кивая мордой на дочь. Магистр поспешил взять девочку на руки и прижал к груди. Тори благосклонно кивнула. Обнюхала его и облизнула. А после подняла в зубы появившееся на полу белое перо и осторожно положила его у алтаря, как драгоценность, затем открыла портал в пространстве и времени, оправляясь в начало своей жизни, чтобы исправить собственные ошибки и спасти самого дорогого человека на свете.
Как только портал закрылся за спиной Магды, а магистр Долины Водопадов поспешил в свой дворец, прижимая к груди новый смысл своего существования, дверь храма приоткрылась и в святилище показалась усатая морда Тори. Не той молодой, полной надежды рыси, которая впервые отправилась исправлять прошлое. Нет, это была уже старая ослабленная кошка из текущей реальности.
Рысь потрусила к центру храма и, остановившись перед лежащим на его плитах белым пером, подняла голову и протяжно завыла. Храм эхом повторил ее рык отчаяния. Тори, уставшая и обессиленная, легла на плиты золотого видгарского храма, положив голову на лапы и поджав уши. Больными глазами рысь смотрела на белое перо — единственное, что осталось от любимого человека, которого она так и не смогла спасти.
Сбилась со счета сколько раз уже возвращалась в прошлое, вмешивалась в предначертанное, меняла дороги собственной жизни. На ее памяти столько возможных вариантов развития событий, что уже и не помнит, какой истинный. Бывало, она теряла всех их. Лоран побеждала, убивая полукровок и захватывая власть. Бывало, получалось ее победить без потерь. Почти… Единственное, что не удавалось изменить — смерть Варда. Любимый хилфлайгон погибал. Она его спасала от когтей демона — в него попадал арбалетный болт или другой демон оказывался шустрее, были и абсолютно абсурдные смерти. И вот теперь Вард закрыл ее собой и отдал собственное сердце, спасая.
Находясь в облике рыси, Магда тысячи раз видела его смерть. И сердце, чужое сердце, разрывалось от боли, как впервые, а отчаяние с каждым циклом все больше и больше вгрызалось в душу. Она не понимала, что делает не так. По легенде принц вернул свою возлюбленную, когда хилфлайгон простил его и отдал собственное сердце. Вард сделал это, прочел сакральную формулу наконец, но не вернулся. Его перо — единственное, что осталось от красавчика лекаря.
А у нее больше нет сил. Обычно в этот миг сознание только-только обращенной рыси сливалось с ее разумом. И перед новым циклом Тори вспоминала все свои неудачные попытки, чтобы потом рассеяться в новом цикле, попытаться снова. Но она больше не пойдет туда. Сил нет видеть его смерть. Лучше лечь и умереть рядом с его частичкой. И может Бездна наконец соединит их, если уж боги прокляли.
Тори подняла голову и завыла еще раз будто получила смертельную рану. А после положила голову на лапы и пообещала себе, что не сдвинется с места, пока не заберет ее Бездна.
Рысь не двигалась семь дней. Мысли уже путались в голове, язык стал сухим и слишком большим от жажды и подаренное сердце вроде как стало стучать слабее. Но видгарская магия упрямо поддерживала в хозяйке жизнь. От голода и жажды начались галлюцинации. Тори казалось, что пламя на алтаре Пылающего напоминает древний лес, его языки формировали деревья, ветви и листья. Чего только не померещится на пороге Бездны. Тори не реагировала, только протяжно вздыхала и снова устремляла взгляд на белое перо у самой морды.
