– Да наши дикие демократические времена настали. Кого растим, кого вырастило современное общество?
– Безнравственное молодое общество вырастило современная демократия. Свобода. Вот вам и свобода. Я свободен срубить дерево, принадлежащие не мне. У нас свобода, – размышляла Елена.
– Ну уж, Вы так не говорите.
– А что? Это не правда … все кричали о свободе слова, о свободе действий, вот вам и свобода. Свобода от морали, свобода от нравственности.
– Елен, Вы говорите как отъявленная коммунистка? – упрекнул он её.
– А врачи они всегда такие, либо интроверты, либо экстраверты. Экстраверты, они и есть самые хорошие лекари. А интроверты-медики, это карьеристы, им бы занять должность начальника и командовать, командовать, командовать. А сами, как лекари, ноль без палочки.
– Да что Вы так разошлись?
– Да как не разойтись, сегодня вот в очередной раз вызвала одна психическая. Ей, видите ли, надо узнать какие ей таблетки можно пить, вместо выписанных. И она вызвала врача на дом, узнать, можно ли заменять какие ей назначили таблетки другими. Какие дали в аптеке! И так практически всегда, сколько я к ней хожу. Ни когда к ней по существу не идешь. Я ей говорю, вот вы вызвали, а кому ведь по настоящему нужно помощь. А она каждый раз говорит, сколько вызову, столько и придёшь. На самом деле мы как обслуга перед ней. Только обслуге за каждый подход платят.
– И что нельзя повлиять?
– Нельзя. Я уже написала и приклеила этот чёрный адрес на телефон, чтобы не записывали. Так как постоянно ложные вызовы с этого номера и адреса идут.
Станислав качал головой, не понимая этого её возмущения. И они пошли дальше.
В кулуарах менеджеры программы « В полёте танца» были измотаны медиками как никогда. Ещё никогда так не был издёрган руководитель проекта как в этот сезон. Все медики работали на две ставки и вытащить их на репетиции и тренировки было крайне трудно. На середине проекта организаторы среднего уровня хотели забросить всё по техническим причинам. Но руководство и хозяева телеканала на это не согласились. Они предложили телевизионщикам самим уволиться, чем не довести до конца проект.
В жюри был один известный танцор, хореограф, владелец собственный студии индийского танца, а заодно и повар в одной из больниц, вторым членом жюри был сын Юлия Стопака. Третьим членом жюри была заслуженная педагог, в паре с которой Стопак состязался в культурных программах, такая бойкая старушенция. Ещё были непостоянные члены жюри, это постоянные конкуренты Стопака, их ученики конкурировали с его учениками. Но теперь, когда его не стало областная общественность любителей балльников сильно осиротела. Он вёл много детей, занимался в военном училище, подготавливая около двух десятков балльников ежегодно до высокого уровня. Соответственно городские, районные областные конкурсы и фестивали были представлены разными педагогами.
И теперь вот из-за этих медиков проект должен полететь в тартарары. Руководства канала постоянно предъявляло претензии членам жюри, что они сильно придираются, что это не профессионалы, … а члены жюри возмущались и заявляли, что больше не придут на проект. Ещё ни разу не было такого, чтобы конкурсанты плохо готовились.
На следующую репетицию она пришла с опозданием на полчаса. Менеджер, занимавшийся арендой залов, названивала насчёт оплаты, уточняла, пришла или нет конкурсантка. Немного надавила она на Елену, мол, телеканал для Вас зал арендует, оплачивает для подготовки. А Вы что?
– Не обращайте внимания, у неё такая работа – деньги экономить, если репетиция сорвалась, значит, часы телеканал не оплачивает.
– Ой! Нам на работе мозги компостируют, так и здесь, – не нужно было соглашаться на проект, – сказала Елена.
– Что я Вам не нравлюсь? – спросил Станислав.
– Положите руку на плечо … да не сюда, а на плечо, – настаивал он. Вот он поднял её руку и положил на свою ключицу.
– Но это не плечо, это ключица, – уточнила она.
– Это плечо, – настаивал он.
– В общем-то, если более правильно, это – надплечье, уважаемый, – уточнила она ему.
Ему не хотелось ссориться с ней.
– Если говорят: «Ружьё – на плечо», то солдаты делают так. – Он осмотрел студию и где-то нашёл щётку-швабру, – вот так, – он правой ладонью зажал ворсины щетки, а черенок положил на свою ключицу. – Ну? …
– Вы приложили швабру к надплечью, точнее к ключице, но не к плечу, – настаивала она.
– Вот мне досталась курица безмозглая, – тихо проговорил он, отходя чтобы поставить швабру на место.
– Постой, – слегка окрикнула она его, – если Вы хотите приложить ружье к плечу, то Вы должны сделать вот так. Дайте Ваше ружьё. Дайте, дайте, – настаивала она. – Вот прикладывайте его к плечу. Плечо находиться в вертикальном положении. Как Вы к нему приложите?
– Плечо – вот, на нём погоны находятся, – настаивал он на своём.
– Это надплечье, а не плечо, – отстаивала она свою точку зрения. – Плечо от плечевого сустава, – она пояснила, – вот, от дельтовидной мышцы до локтевого сустава. – Она несколько раз пропилила своей ладонью границы плеча на его руке.
