В общем, я очень сильно извелся, переживая за жену. А она не хотела просить помощи. Правда, последние пару дней с нами живет Кэтрин. Лиз согласилась на помощь лучшей подруги. Она доверила Кэт Холли, самое дорогое наше сокровище, в то время как я пытался помочь ей самой.
Я только выдохнул и подумал, что все налаживается, но вчера позвонил доктор и сказал, что у Лиз очень плохие анализы. Но паниковать рано, нужно сделать дополнительный ряд исследований и понять, в чем причина таких показаний…
Когда Кэтрин понесла укладывать малышку, я убедил Лиз отправится с ней, так как знал — Кэт не позволит моей жене перенапрягаться. А когда мы с Ходжем остались одни, я решил серьезно поговорить со старшим братом.
«Я должен быть уверен в том, что если что-то случится со мной или с Лиз, Ходж поможет Холли».
— Брат, у меня к тебе есть серьезный разговор, — начал я. — Мы с Лиз составили документ, по которому в случае, если с нами что-то случится, вы с Кэтрин становитесь официальными опекунами нашей дочери.
— Тебе не кажется, что сначала нужно было посоветоваться со мной? — буркнул мой старший брат.
— Ты не согласен? Мы можем переписать эту бумажку, однако я думал, что мой брат не оставит свою племянницу. Видимо, я ошибался, — я сжал кулаки, стараясь не вспылить и ничего не испортить.
— Нет, конечно же я не брошу Холли, но было бы правильнее, если бы ты спросил меня, прежде чем ставить перед фактом, — Ходж взъерошил свои волосы и обеспокоенно спросил. — У Лиз что-то серьезное?
— Мы не знаем… — это было самым тяжелым. Не знать, чего ожидать. — Всё очень неоднозначно.
— Ты всегда можешь рассчитывать на меня, брат. Но, пожалуйста, прежде чем принимать серьезные решения, советуйся со мной, — я понимал, что Ходж прав, и потому кивнул, давая понять, что в следующий раз не буду решать подобные вопросы, не спросив его.
Посидев еще полчаса мы обсудили разные мелочи, стараясь не касаться больных тем, и вскоре разошлись. Ходж собирался завтра отправиться в командировку, подписывать очередной контракт.
Я безумно рад, что могу заниматься любимым делом, не думая о средствах к существованию, потому что старший брат взвалил управление семейной компанией на себя, но иногда… иногда хотелось, чтобы он чаще бывал с семьей, чтобы советовался со мной…
Когда я вошел в спальню, то увидел плачущую Лиз.
— Маленькая, что случилось? — я подбежал к ней и опустился рядом на колени.
— Я больше не могу! — шмыгая носом ответила Лиз. — Это просто невыносимо —разваливаться по кусочкам!
Взяв жену за руки я обнаружил, что одна из них висит как плеть.
«Снова…» — в прошлый раз, когда у Лиз отказала рука, она чуть не уронила Холли. Именно после этого инцидента моя жена и решила позвонить Кэт и попросить о помощи. — «Главное не показывать свой страх. Ей и своего хватает».
— Всё наладится. Не стоит накручивать себя и отчаиваться. Я верю, что все не так страшно, как кажется на первый взгляд.
«Да, все может быть еще страшнее. Так, не паникуем».
Лиз недоверчиво посмотрела на меня, но спорить не стала. Уложив ее в кровать, я лег рядом и принялся гладить жену по волосам. Я не останавливался до тех пор, пока она не заснула, и лишь потом спрятал лицо в ладонях и позволил чувствам взять над собой верх. Я мог побыть немного слабым и сомневавшимся, пока Лиз не видит.
***
Мы пробыли у врача почти весь день. Куча осмотров, тестов и анализов уже сводили с ума. И вот сейчас нас ждало финальное испытание. Встреча с лечащим врачом. Однако, войдя в кабинет мы увидели улыбку на лице доктора, и это вселило в нас надежду.
Доктор Джонс, мужчина среднего возраста и с благородной сединой в волосах, поправил свои очки и жестом попросил нас присесть.
— Что ж, молодые люди, — начал он, когда мы устроились напротив него. — Все оказалось не так страшно, как я предполагал.
В этот момент раздался синхронный вздох. Нам с Лиз просто не верилось в то, что сейчас говорил доктор Джонс:
— Не могу с уверенностью назвать причину, может, Вы случайно дернулись во время укола анестезии, а может доктор напортачил, это теперь уже не важно, но у Вас поврежден нерв. Отсюда и боли, и вялость, и отказ конечностей. Но хорошие новости заключаются в том, что в течении полугода, при правильном лечении, всё восстановится.
Лиз всхлипнула и взяла меня за руку. Я сжал ее ладонь в ответ.
— Я же говорил, что все будет хорошо, — с улыбкой я поднес руку жены к губам и оставил нежный поцелуй на тыльной стороне ладони.
— Что касается остановки сердца во время родов, то здесь проблема посерьезнее, но и ее можно решить правильным лечением и выполнением предписаний.
— То есть, я не умру? — дрожащим голосом спросила Лиз.
— Если будете слушать и выполнять все мои предписания, то проживете долгую и относительно полноценную жизнь. Однако, я вынужден Вас предупредить. Повторно роды Вы не перенесете. Поэтому второго ребенка я бы на вашем месте не планировал.
Лиз немного скисла, так как мы оба хотели как минимум троих детей. Но я снова сжал ее ладонь, давая понять, что это все мелочи. Главное, что она здорова. Мы втроем проживём долгую и непременно счастливую жизнь.
